Он имел в виду управление стеклами, но то же самое можно было сказать и о зеркале заднего вида с дырой посередине, напоминающей паутину, рулевом колесе, обтянутом облупленной кожей, и порванной обивке заднего сиденья. Мама содержала свою машину в хорошем состоянии, насколько это было возможно для женщины на Кубе 1970- х годов ...

“ А ты как думаешь? Эстрелла толкнула меня локтем.

-Что?-спросиля.

“ Эй, просыпайся! Я спрашиваю, не хочешь сначала заехать в Ла Мансану? Здесь многое изменилось с тех пор, как ты уехала.

- Я читал об этом.

Перед отъездом из Хоббса я собрал как можно больше информации о реконструкции здания, в котором раньше размещалась средняя школа, а затем оно было превращено в роскошный отель. Я даже захватил с собой номер журнала The Architectural Review, в котором это было напечатано. В статье некой Эммы Сампер упоминалось, что в некоторых люксах между спальней и душевой комнатой установлена ширма из матового стекла. Одним нажатием кнопки экран становился полупрозрачным, позволяя гостям смотреть телевизор в спальне из ванной. Упс! В статье также перечислялись несколько ресторанов, среди них один под названием San Cristóbal, с террасой, с которой открывается “потрясающий панорамный вид”.

- Лучше увидеть это лично, - настаивала Эстрелла, затем приказала водителю: - Сначала отвези нас в Ла-Мансана-де-Гомес.

“ Но этот отель, Кепинки, или как там он называется, очень дорогой. Осирис с озабоченным выражением лица повернулся к заднему сиденью. - Ты все еще живешь в моей квартире, не так ли?

“ Да, конечно, ” успокоила ее Эстрелла. “ Просто мы ходили там в школу. Говорят, с возрастом воспоминания становятся более ценными, как ром или что-то в этом роде.

Она подмигнула. Осирис усмехнулся.

“ Совершенно верно. И это всего лишь небольшой крюк, верно, Чео?

Чео снова нахмурился. В шесть тридцать вечера жара все еще была удушающей. "Бьюик" с тремя закрытыми окнами (открыть можно было только окно Осириса) казался пылающей печью. Парень, вероятно, хотел избавиться от нас и пойти домой остыть.

Мимо нас проехал массивный грузовик, изрыгая дурно пахнущий дым. Горячий воздух и частицы сажи просочились через окно и заполнили салон машины. У меня начались слезы.

“ Почему ты снова плачешь? - Спросила Эстрелла.

“Я не плачу. Меня беспокоят контактные линзы, вот и все”.

“ А. Ты раньше носил очки с толстыми стеклами, не так ли?

Я так и делал, пока первый офтальмолог, которого я увидел в Альбукерке, не предложил мне заменить их контактными линзами, которые также могли бы помочь контролировать мою близорукость. Теперь, на мгновение, я снова почувствовал себя тощим четырнадцатилетним подростком в очках, балансирующим на пороге жизни.

Я мог бы попросить нашего сварливого водителя отвезти нас к дому, где я вырос, на улице Эспада, недалеко от нашего маршрута. Стояло ли еще манговое дерево? Заменили ли новые владельцы горшок "Талавера", разбитый в день нашего отъезда? Но я не была готова к очередному приступу тоски по дому. Ностальгия таилась во мне все эти годы, никем не замеченная, включая меня самого, подобно письму, проскользнувшему между страниц забытой книги.

Кроме того, возможно, Эстрелла была права, и нам нужно было немедленно увидеть Gran Hotel Manzana Kempinski своими глазами. Я заглянул на их веб-сайт и с трудом узнал полуразрушенное здание, в котором я ходил в школу, на фотографиях шикарных номеров, хорошо освещенных баров и бассейна на крыше. Я закрыла глаза и увидела себя в коридоре четвертого этажа, смотрящей в окно на центральный двор, где лицом вниз на земле лежал Фелипе.

Глава Шестая

1980

Тересита и ее лучшая подруга Эстрелла сидели вместе за одной партой с седьмого класса. Но они слишком много болтали и хихикали на уроках, поэтому Ирма, учитель истории и заместитель директора, в начале девятого класса заставила их сидеть порознь. Ирма была высокой и пышущей здоровьем, грозной дамой, которой боялись как студенты, так и профессора.

Эстреллу посадили в последний ряд рядом с Йойи, самой красивой девочкой в классе, а может быть, и во всей школе. Теперь Тересита сидела рядом с Рохелио, невысоким тощим парнем, похожим на огрызок карандаша. Большинство мальчиков могли похвастаться своими широченными плечами, накачанными бицепсами и пробивающимися усиками, но Рохелио мучительно отставал. Руки у него были тонкие, лицо бледное и гладкое; шея напоминала пеньковую нить. Тем не менее, он вел себя жестко и ввязывался в драку по малейшему поводу. Его единственной слабостью была Йойи, в которую он был безнадежно влюблен.

Йойи, которую задержали в восьмом классе, была на год старше своих одноклассниц. У нее были пышные бедра и хорошо накачанный зад. Ее идеально овальное лицо обрамляли густые черные волосы, ниспадавшие каскадом до талии. "Настоящая бомба", - сказали бы мальчики. "Бесстыдная дразнилка", - возразили девочки. Учителя тоже не были к ней высокого отношения. “Настолько тупая, что тебе приходится обращаться к ней печатными буквами”, - сказала учительница испанского.