“ Что они могли сказать? Будучи взрослым, Фелипе должен был быть зачинщиком и в конечном счете ответственным ... В любом случае, я был доволен выводами, потому что полиция оставила меня в покое. Но я все равно хотел бы знать, что произошло на самом деле. Это ... это очень важно для меня”.

Ее голос снова дрогнул.

“ Почему? - Спросил я.

“ Потому что я был вовлечен в это. И ты тоже! Разве ты не хотел бы ... э—э... покончить с этим?

— Я не уверен, что это правильный способ...

“ Не могли бы вы поехать со мной, пожалуйста? Эстрелла настаивала. - Я оплачу ваш билет и наши расходы в Гаване.

Возвращаешься на Кубу! Серьезно? Я почувствовал прилив предвкушения ... и страха. Моя ситцевая мейн-кун, мисс Пух, немедленно уловила перемену в моем настроении. Она одарила меня долгим, озадаченным взглядом.

“После всех этих лет, где мы собираемся найти кого-нибудь из свидетелей?” Слабо спросил я.

“ Рохелио все еще живет в том же здании, где я жил раньше. Он женился на Мариселе, так что мы установили местонахождение двоих. Кстати, он полицейский. Он работает в полицейском участке на Драгонс-стрит.

Тот же полицейский участок, куда я ходил днем давать показания ... Я переключил телефон на громкую связь и почесал мисс Пушок за ушами.

“ У него может быть доступ к адресам наших бывших учителей и одноклассников. Вы можете поговорить с ними и сделать свои собственные выводы.

- Разве не было бы странно вспоминать о том, что произошло так давно?

“Мы скажем, что вы собираетесь написать об этом книгу”.

История начала обретать форму. Например, когда у меня появляется идея для нового романа и появляются персонажи, а обстановка становится четкой. Только это был не вымысел. Персонажами были люди, которых мы знали, и один из них, вероятно, был убийцей. Мы некоторое время ходили взад-вперед, пока я, наконец, не сказал "да".

Я был удивлен тем, как легко Эстрелла убедила меня пойти с ней. Но так было всегда. Когда мы были молоды, она втягивала меня в то, чего я не стал бы делать сам, но втайне хотел — например, пойти в кино без разрешения в день трагедии. Этот раз ничем не отличался. Потому что в глубине души случай Йойи был сюжетом первого романа, который я хотел написать, но так и не смог — потому что в нем не было подходящего финала.

Глава Вторая

1980

В свои четырнадцать лет Тересита еще не открыла для себя то, что ее друзья с энтузиазмом называли Правдой Жизни, Вердадь Вида, с большой буквы и все такое. За очками (огромными для ее маленького лица, в зеленой пластиковой оправе) сверкали радужки карамельного цвета. Она мечтала похудеть на сто фунтов, но независимо от того, как часто бабушка пичкала ее сгущенным молоком, оладьями и бутербродами, девочка продолжала балансировать на отметке в девяносто три фунта.

Она жила со своей матерью Кристиной, которая была фармацевтом, и своей бабушкой Хименой, домохозяйкой, на улице Эспада. Ее дед скончался в 62-м’ а отец покинул страну на плоту шесть лет назад и теперь жил в Альбукерке, месте, которое Тересита пока не могла найти на карте. (Но это была секретная информация, которой нельзя было делиться ни с кем другим, включая ее лучшую подругу Эстреллу.)

Кристина руководила крупнейшей в Гаване аптекой La Central, расположенной на втором этаже пятиэтажного здания La Manzana de Gómez, которое занимало целый квартал, протянувшийся через улицы Зулуэта, Нептуно, Монсеррате и Сан-Рафаэль. Первый владелец здания, Андрес Гомес Мена, был застрелен здесь в 1917 году каталонским часовщиком Фернандо Рейгартом. По слухам, причиной стало то, что Гомес Мена сделал непристойное предложение жене сеньора Рейгарта.

В 40-50-е годы на первом этаже с портиком располагались магазины одежды, кафетерии, бутики и театры. Некоторые заведения находились в торговых рядах, выходящих на Центральный парк. Другие занимали внутренние проходы, пересекающие здание по диагонали. Но к 1980 году большинство заведений закрылось из-за ремонта или нехватки инвентаря. Единственной уцелевшей забегаловкой был кафетерий под названием Salón H. Верхние этажи, на которых когда-то располагались консульства, юридические фирмы и школы, также опустели. Целые секции были закрыты.

The Средняя школа Хосе Антонио Эчеверрии работала на четвертом этаже Ла-Мансаны с восьми утра до часу дня. Вечером в том же помещении располагалась Рабоче-крестьянская школа. На самом верхнем этаже, куда никто не отваживался подниматься, безраздельно царили пыль и темнота. Говорили, что призрак Гомеса Мены бродит по пустынным коридорам, оплакивая судьбу своей собственности.

Каждое утро Кристина и Тересита отправлялись в Ла-Мансана в 7:30 утра. Иногда темпераментный "Бьюик" Кристины останавливался как вкопанный посреди дороги, и, как многие старые автомобили с ручным управлением, приходилось толкать, чтобы двигатель ожил. В другие дни он вообще не начинался, и у них не было другого выбора, кроме как воспользоваться автобусом, который доставлял их в Центральный парк.