Мы ушли. Дойдя до садовой калитки, я обернулся. Схватившись за грудь, Фернанда стояла на пороге, глядя на нас со смесью страха и удивления.

“Ты отлично справилась, Шерлока!” Воскликнула Эстрелла, когда мы сели в "Пежо".

“И тебя следовало принять в Национальную школу искусств”, - ответил я, и это было искренне.

Ее глаза загорелись.

“Моя мама так гордилась бы мной”.

Глава Шестая

1980

После своей неудачной попытки навестить Эстреллу Тересита провела несколько дней, бродя по дому, как потерянная душа. Все выглядело искаженным, как будто треснувший объектив набросил грубую паутину на ее мир. Тяжесть двойного выговора (Химена тоже была вооружена) нависла над ней. В качестве наказания она неделю не смотрела телевизор, но ей было все равно. Меньше всего ей хотелось смотреть Сектор 40 сейчас. Кроме того, это было трудно сделать одним глазом.

“Какой хитрой, озорной девчонкой ты оказалась!” Сказала бы Химена. “Ходить в кино без разрешения, быть замешанным в уголовном деле ... И если всего этого было недостаточно, ускользать, как только у тебя появлялась возможность. Разве мы не воспитывали тебя лучше?

К счастью, у бабушки оставалось не так уж много времени, чтобы придираться к ней. Химену по-прежнему часто вызывали на срочные совещания либо Хильда, либо товарищ по Бдительности и защите, который стал частым посетителем. Но теперь она тщательно запирала все двери на два замка, прежде чем уйти. Как будто это могло ее остановить, подумала Тересита. Если бы ей когда-нибудь снова захотелось сбежать, она бы просто выпрыгнула из окна гостиной. Но ей этого не хотелось. Ее новая пара очков будет готова только через месяц. У нее не было выбора, кроме как оставаться дома и предаваться размышлениям.

Тем временем инцидент с посольством Перу попал в новостные программы телевидения и на страницы ’s . Просителей убежища называли эскорья. Тересите пришлось поискать это слово в словаре. Это был первый раз, когда она услышала, чтобы кого-то назвали “подонком”.

“Пусть они все катятся к черту!” Заявила Хильда, попивая кофе на кухне Химены. “Или Соединенные Штаты, что одно и то же. Они нам не нужны!”

“ И они нам тоже не нужны! Согласилась Химена, размешивая сахар.

Однажды утром, после ухода Химены, Тересита сидела у окна с книгой на коленях (по крайней мере, ей не нужны были очки, чтобы читать), когда увидела небольшую толпу, идущую по улице. Некоторые были соседями, но было и много новых лиц. Большинство несли свертки и бумажные пакеты. Хильда возглавляла группу, держа в руках огромный плакат с надписью "отпусти подонков". Товарищ по бдительности и защите шагал рядом с ней. Химена замыкала шествие, размахивая кубинским флагом.

“Долой червей!” - скандировали они.

Тересита открыла окно, надела очки и выглянула наружу. Толпа остановилась перед домом Пасториты и Саманьего.

-Наше отечество, лимпия и пура, - крикнула Хильда.

“¡Que se vaya la basura!" - хором ответили остальные. “Отпусти эту мразь!”

Словно по сигналу, яйца и гнилые помидоры вылетели из пакетов и ударились о фасад, оставляя красные и желтые пятна. Стекло разлетелось вдребезги. Дверь открылась. Саманиего вышел.

-Оставьте нас в покое! - заорал он.

Его слова были встречены шквалом оскорблений.

“Предатель!”

“Червяк!”

Метко пущенный помидор врезался ему в левый глаз.

“ Закройте дверь, пожалуйста! - Крикнула Пасторита из дома. - Эти ублюдки сумасшедшие! - крикнула я.

Теперь они бросали камни. Отпустите подонков. Отпустите их. Que se vaya la basura . . .

Тересита захлопнула окно, боясь увидеть, что делает Химена. Крики разъяренной толпы слились в ее сознании с криками Эстрельи, стуком в дверь Пасториты и Саманьего и глухим стуком Фелипе, ворвавшегося во двор Ла Мансаны. Девушку начало трясти, и она сняла разбитые очки.

Полчаса спустя Химена вернулась, волоча за собой флаг. Она бросилась на кухню, даже не взглянув на внучку.

“ Что там происходит? - Спросила Тересита.

Химена не ответила. Она разрыдалась и бросила флаг на пол. Тересита пошла в свою комнату, приняла пару мепробаматов и не выходила оттуда до тех пор, пока Кристина не вернулась из аптеки. Но она продолжала слышать “Отпусти эту мразь” несколько часов подряд. Мир превратился из пугающего в безумный, подумала она.

Наконец Тересита поняла: Пасторита и Саманьего превратились из червей в отбросы, потому что покидали страну через порт под названием Эль-Мариэль. Благодаря радио Бемба и приглушенным разговорам ее семьи она узнала, что впервые за десятилетия кубинцам разрешили уехать без бесконечной бумажной волокиты или разрешений на выезд, с которыми им приходилось иметь дело раньше. Когда правительство открыло путь лодкам из Соединенных Штатов, чтобы забирать всех желающих, тысячи воспользовались шансом. Пасторита и Саманьего были не единственными. Каждый день новые соседи приходили в Комитет защиты революции, чтобы получить клеймо эскори и разрешение уехать.