Тересита начала кричать. Эстрелла сделала то же самое. Их крики наполнили комнату и эхом разнеслись по коридорам. Это был плач двух девушек, которые без предупреждения оказались лицом к лицу с Правдой о Смерти.

Часть IV

Часть IV

Глава Первая

2020

Эстрелла лежала на кровати muy pancha, как королева, листала журнал и (о, сюрприз!) лопала еще один “волшебный” мармелад. По крайней мере, у нее хватило порядочности не предложить мне его.

“Я немного нервничаю”, - сказала она в качестве оправдания.

Чувствуя себя тоже немного не в своей тарелке, я вышла из комнаты и побрела по коридорам четвертого этажа. Наконец—то у меня все прояснилось - я имею в виду, у тебя. И теперь я был поражен тем, сколько времени мне потребовалось, чтобы понять, что у бедной девочки была не просто тяжелая жизнь. Она была жертвой своих обстоятельств и людей, которые должны были лучше заботиться о ней. Но по-настоящему я не понимал этого до того утра. Я смотрел на нее глазами четырнадцатилетней Тереситы, которую бросили в Ла Мансане.

Проходя по пустынным коридорам мимо случайных посетителей, я остановился перед широкой колонной, единственной уцелевшей от первоначального дизайна четвертого этажа. Его могли сохранить по конструктивным соображениям. Фернанда должна была знать, подумал я. В конце концов, она была архитектором. Я огляделась, пытаясь сориентироваться, и, наконец, поняла, что нахожусь над улицей Сан-Рафаэль, где раньше находился офис Фелипе. Могла ли это быть та самая колонна, за которой я когда-то прятался, чтобы шпионить за Йойи и за ним? Точно сказать было невозможно.

Наше дело также основывалось на одной колонке: ошибочном заключении полиции о том, что это было двойное самоубийство, которое, как я ожидал, окажется ошибочным. Бумаги, которые раздобудет Рохелио, должны были предоставить доказательства и поддержать крышу подозрения — убийство. А если нет? Тогда вся структура рухнула бы, подмяв под себя наши благие намерения.

Я вернулся в комнату и открыл дверь как раз в тот момент, когда Эстрелла воскликнула: “Правда? Это потрясающе, чувак”.

Я вошел. Ее лицо выглядело расслабленным, а морщинка на лбу исчезла без какой-либо помощи ботокса.

“Мы подождем вас в вестибюле”, - сказала она по телефону. “Да, вы правы. Хорошо. Тогда напротив отеля ”Плаза".

Она закончила разговор и дала мне пять.

“ Документы у Рохелио! Но он не может принести их сюда. В отеле могут быть агенты службы безопасности, которые следят за гостями и за тем, кто входит”.

“ О, пожалуйста. За кем будет ‘следить’ государственная служба безопасности? Курильщики, любящие Кохибу, или фанаты Nordic Industriales?

“Все, включая нас! Как я уже сказал, вы забыли, как все устроено в этой стране!”

Не желая тратить время на обсуждение кубинской паранойи, я дал ей пятнадцать двадцатидолларовых банкнот. Она завернула все деньги в салфетку с логотипом Kempinski и закрепила купюры резинкой для волос.

- Поехали.

Спускаясь вниз, я вспомнила, как мне было страшно в тот ужасный день, когда я все еще верила в привидения и вампиров. Мне захотелось обнять эту испуганную девушку, спрятанную за очками. Мне также захотелось обнять Йойи, которая, возможно, все еще бродит где-то поблизости.

Когда мы повернули за угол улиц Нептуно и Зулуэта, порыв ветра забил мне глаза пылью, а правый начал слезиться. Я остановилась, чтобы вынуть контактные линзы.

“Авторитет", на этот раз в мятой белой футболке и джинсах, стоял, прислонившись к стене напротив того места, где раньше находился аптечный аквариум. Старая кепка "Индустриалес" закрывала половину его лица. Опять "Индустриалес"! Я воспринял это как доброе предзнаменование, послание от духов, затем рассмеялся. Я не собирался в ближайшее время писать роман о магическом реализме. Мне нравились убийства, а не чудеса.

Рохелио прижимал к груди конверт из плотной бумаги. На висках у него выступили капли пота. Он выглядел встревоженным. Я надеялась, что Эстрелла не заговорила о Марии Боните, пытаясь успокоить его.

Они незаметно обменялись свертками, спрятавшись за той же колонной, где Фелипе и Хорхе однажды провели аналогичную операцию с украденными амфетаминами и банкнотами по двадцать песо. Я поднял голову единственным работающим глазом, нелепо ожидая увидеть худенькую девушку, наблюдающую за мной из окна мезонина.

“В большом конверте свидетельства о смерти, полицейский отчет и протоколы допросов четырех учителей, которые в тот день вели занятия в первой группе, Софии, мамы Йойи и — вас”, - сказал Рохелио. Я не был уверен, обращался ли он ко мне или к Эстрелле, но он продолжил, прежде чем я успел спросить. “Извините, я не смог прийти в себя. В маленьком конверте адреса Ольги и Фернанды”.

Мы уже поговорили с Ольгой, но я с нетерпением ждал возможности поговорить с Фернандой, особенно о редизайне La Manzana. Если бы только я мог поговорить и с Ирмой!