Выйдя из ванной, Тересита направилась в кабинет Фелипе. Что бы с ним ни случилось — его странное настроение на уроке, то, как он избегал зрительного контакта позже, — это был ее последний шанс выяснить это до того, как прозвенит звонок. Ольга шла по коридору с указкой в руке и выглядела более печальной и кислой, чем обычно. Тересита улыбнулась ей, но учительница не ответила. Она могла быть обеспокоена проверкой или работой своих учеников. Хотя Ольга была менее требовательна, чем Ирма, она заботилась об успеваемости детей и заставляла их зарабатывать свои оценки.

У Фелипе был отдельный кабинет, но это кажущееся удобство на самом деле означало, что его работа находилась под угрозой исчезновения. Всех остальных учителей английского языка уволили одного за другим. В том году уроки английского получали только девятиклассники, поскольку семиклассники и восьмиклассники начали изучать русский язык в соответствии с новой директивой Министерства образования. Как только девятиклассники закончат школу, Фелипе больше не будет нужен. Ходили слухи, что он мог бы остаться и вместо этого преподавать испанский — в конце концов, он говорил на нем лучше, чем по—английски, - потому что Ольга была бы не прочь разделить с ним свою учебную нагрузку. Но никто не знал наверняка.

Офис Фелипе находился в конце пыльного коридора, над Сан-Рафаэль-стрит. В этом районе не было классных комнат, только неиспользуемые закрытые помещения. Тересита прокралась по коридору. В нескольких футах от кабинета стояла широкая колонна, и она скользнула за нее, достаточно близко, чтобы заглянуть в полуоткрытую дверь, оставаясь незамеченной. С этого ракурса она могла разглядеть Фелипе, прислонившегося к окну, выходящему в центральный двор. Перед ним стояло вращающееся кресло — его любимое место для наблюдения за повседневной суетой Ла Мансаны.

Йойи осталась стоять в дверях спиной к Тересите. Она не могла видеть лица девушки, но отчетливо услышала ее голос — более высокий, чем обычно, и влажный от слез.

“ Мне жаль, если я сделала что-то не так, ” захныкала она. - Мне правда жаль! Но не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне, что это было?

“Я не хочу об этом говорить!” - сердито ответил учитель. “Возвращайся в свой класс и больше сюда не приходи”.

Йойи слегка отодвинулся, и Тересита теперь могла лучше видеть офис. На стене рядом с плакатом команды Industriales висела алюминиевая бейсбольная бита. У Фелипе там тоже был плакат Bee Gees, но Кике заставил его снять его — идеологически извращенный, как он сказал. Тем не менее, "Индастриалз" были в порядке, как и бита, сувенир с игровых дней Фелипе.

“Но почему?” Йойи настаивал.

“ Джорджина, хватит. Это. . Закончилось.

Тересита никогда не слышала, чтобы голос учителя el звучал так сурово и расстроенно. Но это, похоже, не остановило Йойи, которая вошла в офис и спросила, теперь уже сладким и соблазнительным тоном: “Я тебе больше не нравлюсь, папито? А как же все то хорошее , что мы пережили вместе ? ..

“ Заткнись! Фелипе поднял правую руку, словно собираясь ударить ее. “ Убирайся отсюда к чертовой матери! С этого момента называй меня ‘учитель’ и обращайся ко мне с уважением. Иди!”

Он издал ртом звук, как будто прогонял собаку. Йойи попятился и затопал по полу.

“Хорошо, я уйду, но ты пожалеешь об этом! За кого ты меня принимаешь, за какую-то грязную тряпку, которую можно выбросить в мусорное ведро?" ¡Cabrón!”

Фелипе отодвинул стул, в два шага пересек кабинет и захлопнул дверь.

Йойи смахнул слезу и ушел. Тересита вышла из-за колонны и последовала за ней, заметив, как по-другому она теперь двигается, волоча ноги в спокойном ритме собственного поражения.

Глава двенадцатая

2020

Мы с Эстреллой договорились встретиться с Рохелио в paladar под названием D'Next — казалось, буква D, за которой следует апостроф, была в моде, хотя такое сочетание в испанском языке не является грамматически правильным. Paladar - это чувство вкуса, но Эстрелла, стремившаяся познакомить меня с лингвистическими тонкостями новой Кубы, сообщила мне, что теперь это означает частный ресторан.

Название взято из бразильской мыльной оперы “Вале Тудо" с Региной Дуарте и ГлориейоРией Пирес. Продовольственный бизнес Дуарте назывался ”Паладар", и это прижилось.

Мы не смотрели мыльные оперы дома. Моя мама говорила, что они притупляют разум людей. Она разрешила мне посмотреть "Сектор 40" только потому, что моя бабушка была фанаткой этого шоу, как и всего, что восхваляло революцию.

Было довольно холодно, в отличие от дня нашего приезда. Неудивительно для января, но я даже не захватила свитер. К счастью, прогулка до D'Next согрела меня. Эстрелла мчалась по улице Зулуэта так, словно пыталась побить рекорд скорости.

“Поторопись”, - убеждала она меня. “Мы не хотим заставлять власти ждать”.

Когда мы прибыли (я, запыхавшийся), уютный, хорошо освещенный ресторан встретил нас аппетитными ароматами — расплавленного сыра, колбасы и сытного томатного соуса с листьями базилика и легким привкусом чеснока. В каждом углу стояли настенные телевизоры, транслировавшие мюзиклы и теленовеллы.