Раздраженная Эстрелла подняла руку, чтобы постучать в дверь, как раз в тот момент, когда изможденного вида женщина лет под тридцать вышла и встала в дверном проеме, подозрительно глядя на нас.

- Чего ты хочешь? - спросил я.

“Мы хотели бы повидать нашу бывшую учительницу Ольгу”, - сказал я. “Мы давно переехали в Майами, но вернулись навестить семью и решили заехать поздороваться”.

Как только она услышала “Майами”, женщина оживилась, как я и ожидал.

“ О, как мило с вашей стороны! Пожалуйста, входите.

В гостиной пахло черной фасолью, приготовленной с софрито из лука и чеснока. Диван был таким же, какой я видел здесь четыре десятилетия назад, но с новой синей виниловой обивкой, которая не была улучшением по сравнению со старым красным бархатом. Осталось только одно кресло. На нем сохранилась оригинальная обложка, хотя ткань была рыхлой и потертой.

Женщина протянула руку и представилась: “Урсула Пердомо, приятно познакомиться. Я Ольге как дочь. У нее катаракта на оба глаза, но она наотрез отказывается от операции. Ты же знаешь, какие упрямые старики! Если бы не я и моя семья, ей пришлось бы отправиться прямиком в дом престарелых. Слава богу, мы здесь ради нее!”

Я вспомнил версию этой истории, изложенную Мариселой.

“ И давно она в таком состоянии? - Спросил я.

“ Годы, дорогая. Такая трагедия. Что ж, я сейчас приведу ее сюда.

Урсула ушла. Я осмотрел комнату. Фарфоровые слоники, которых я там когда-то видел, исчезли. На лакированном столе куколки с супом были заменены рисоваркой марки Aroma.

“ Как ты думаешь, она готовит рис в гостиной? - Спросила я Эстреллу шепотом.

“Нет, дурачок. Люди размещают новую технику там, где ее могут видеть посетители, чтобы выставлять напоказ свои товары”.

Я услышал звук, похожий на скрежет костей по мрамору, как будто скелет двигался по черно-белому кафельному полу. Сутулая женщина с прядями седых волос и в очках с толстыми стеклами шаркающей походкой прошла по коридору в коричневом домашнем халате, подобранном на локтях. Она волочила ноги, опираясь на трость, которая напомнила мне указку, которой раньше крутили у нас над головами на уроках испанского.

Урсула последовала за ней, и когда они проходили мимо лакированного стола, она сделала движение, чтобы взять старую женщину за руку — я не был уверен, намеревалась ли она защитить ее или рисоварку от возможного столкновения.

“ Я сама найду дорогу! Ольга оттолкнула ее в сторону. “ Я знаю этот дом наизусть. В конце концов, я прожил здесь восемьдесят лет!”

Она одарила нас беззубой улыбкой.

“Какой приятный сюрприз! Ни один ученик ни разу не навестил меня, хотя я преподавал в средней школе на протяжении полувека. Кто вы такие, девочки?”

“Ну, мы уже привыкли, что нас называют девочками”, - попыталась я пошутить. “Я Тересита Довал, а это моя подруга Эстрелла Эррера. Мы посещали ваш класс в 1980 году”.

Ольга прокралась к уцелевшему креслу и уселась на потертый бархат.

“Извините, я не помню имен”, - сказала она. “Но я так счастлива, что вы здесь. Ты озарил мой день!”

Ее голос был успокаивающим, нежным. Сварливая учительница превратилась в милую бабушку.

“Ваш предмет был моим любимым”, - сказала я. “Особенно составление диаграмм предложений”.

- А мне понравились таблицы со спряжением, - вмешалась Эстрелла.

Я не видел поблизости ни одной кошки, и мне показалось неправильным упоминать Бланку Ньевес. Сейчас она наверняка гонялась за бабочками вокруг того огромного ящика для мусора в небе. Вместо этого мы больше болтали о школе, о сладостях в виде выпечки и газированных напитков Materva, а также о ремонте в La Manzana. Через некоторое время Урсулаподнялась.

“ Я присмотрю за черными бобами, Ольга, ” сказала она. “Вернусь, чтобы проведать тебя через некоторое время”.

“ Проверять меня? Больше похоже на то, что она всюду сует свой нос, - пробормотала Ольга, когда Урсула вышла из комнаты. - Ты знаешь, что я у нее под каблуком?

В воздухе повисло чувство беспомощности. Опечаленная, я спросила Ольгу о других учителях, тщательно избегая каких—либо упоминаний о Фелипе - пока.

“О, все из моего времени ушли”, - ответила она и многозначительно добавила: “или их заставили уйти”.

Ольга прищурилась и сняла очки. Раньше я делала то же самое, чтобы сосредоточиться. Она погладила кончик своей трости и продолжила: “Ирма ушла после ... после неприятного инцидента, который произошел с ученицей и другим преподавателем”.

Неприятный инцидент? Мы с Эстреллой посмотрели друг на друга. Я раздумывал, настаивать ли на этом или позволить Ольге говорить все, что она хочет. В комнате воцарилась тишина, сопровождаемая густым ароматом черных бобов "софрито".

“ Как странно, ” заметил я наконец. - Ей нравилось преподавать, не так ли?

Ольга постучала тростью по полу.