За соседним столом, хотя казалось, что до него много миль, сидела Йойи. Две верхние пуговицы ее форменной блузки были расстегнуты. Она посмотрела на чистый лист бумаги перед собой, провела изогнутую линию и пожала плечами. Затем достала из сумочки пудреницу, подкрасила губы и поправила коралловые серьги с золотой филигранью. Она не спрашивала о ее оценках, но Марисела не смогла удержаться от желания обнародовать их.

“Моя дорогая, ты действительно нечто особенное. Пять нулей в пяти тестах!”

“Я вытираю свою флоримбамбу нулями”, - ответил Йойи, сделав неприличный жест, вызвавший хихиканье и вздохи.

Несмотря на свой блеф, она с озабоченным видом убрала пудреницу и губную помаду.

Когда Эстрелла протянула Тересите лист с готовым макетом, застенчивый голос спросил: “Эй, ты можешь нарисовать макет и для меня?”

Это был Йойи.

“Серьезно?” В ответ Эстрелла, как обычно, закатила глаза. “Ты не можешь побеспокоиться о том, чтобы самому заняться своим дерьмом?”

“ Я умею рисовать, но не такие вещи. И ... ты сделал это для Тереситы.

“ Она мой друг. Ты больше им не являешься.

Йойи прикусила свеженакрашенные губы. Тересите стало ее жаль. Она уже собиралась вступиться за нее, когда в коридоре раздался стук высоких каблуков Фернанды.

Марисела закрыла зачетную книжку. Дети взяли линейки и притворились, что работают. Тересита поспешила обратно на свое место в первом ряду.

Вошла Фернанда, держа между указательным и большим пальцами маленький кусочек мела. Несмотря на плохие оценки, объявленные Мариселой, учительница никого не попросила пересдавать контрольные. Она даже не просмотрела листы с заданиями. За десять минут до звонка она распустила класс и зашагала по коридору. Стук ее каблуков по кафелю напоминал удары молотка.

Глава Шестая

2020

Около полудня мы с Эстреллой вышли из квартиры Мариселы. Она не сообщила нам никакой новой информации, но пообещала, по крайней мере в принципе, сотрудничество Рохелио.

“Я не думаю, что он откажется после того, как она покажет ему деньги”, - сказала Эстрелла и добавила с усмешкой: “Помнишь, каким возмутителем спокойствия был Рохелио? Я никогда не думал, что он станет полицейским.

“А Марисела была такой чопорной и правильной. Как эти двое оказались вместе?”

“ Любовь слепа! Эстрелла рассмеялась. - Вот почему мне так понравился Джильбертико.

Настоящее исчезло. Мы превратились в двух старшеклассниц в униформе, заглядывающих в двери Правды Жизни. Одна из нас уже просунула голову внутрь, но другая, я, даже не надела очков.

“Я допустила ошибку в разговоре с Мариселой, - сказала Эстрелла с редким для нее выражением смирения на лице, - сказав ей, что ты знаменит”.

Я рассмеялся. “Тебе не нужно беспокоиться. Я нигде не знаменит, тем более на Кубе. Кто здесь будет читать мои романы?”

“Я не знаю, как насчет чтения, но они могут погуглить вас, как это сделал я, и прислать кого-нибудь присмотреть за нами. Агент государственной безопасности, который не упустит тебя из виду, пока ты здесь. Вот тогда наши планы пойдут насмарку!”

Я успокоил ее, объяснив, что у государственной безопасности, вероятно, есть дела поважнее, чем следить за таким ничтожеством, как я. Мы продолжали идти. Эстрелле попал камень в ботинок. Она села на скамейку под бронзовым львом и сняла туфлю.

“Почему ты не пишешь по-испански?” - спросила она ни с того ни с сего.

Самым простым ответом было сказать, что большая часть моего образования, от десятого класса до аспирантуры, была на английском, и моя жизнь протекала в основном на этом языке. Настоящая заключалась в том, что Тересита, которая могла бы писать на своем родном языке, осталась в Гаване, сбитая с толку четырнадцатилетняя девочка, которая, как призрак, бродила от Эспада-стрит до Ла-Мансана. Это была та Тересита, которая, как я надеялся, могла помочь в нашем деле. Но я не был готов поднимать этот вопрос — пока. Некоторые вещи казались слишком личными и немного грубоватыми, чтобы ими делиться.

“Может быть, в следующей книге”, - сказал я.

Эстрелла встряхнула туфлю и надела ее обратно.

- Вы пользуетесь услугами детектива вроде Эркюля Пуаро или этого Холмса?

“ Больше нет. Главные герои сами расследуют дела.

В подростковом возрасте я был без ума от Пуаро, мисс Марпл и Шерлока Холмса. Понятно, что в моих ранних романах фигурировал детектив, который, кстати, тоже был сантеро, как и Хермано Мигелито. Но позже я бросил его. Финальные сцены, где всезнайка тычет других персонажей носом в детали, которые были прямо перед ними, но они были слишком тупы, чтобы заметить, через некоторое время показались оскорбительными.

“ Главные герои, ” повторила Эстрелла. - Ты имеешь в виду обычных людей, вроде нас?

“Ага”.

“Ты действительно собираешься написать о Йойи и Фелипе после раскрытия дела?”

“Возможно”. Если я разгадаю ее, добавил я про себя.

“Хорошо, тогда сделай из меня красивого персонажа. Убери все морщины и набери добрых десять фунтов”.

-Еще бы.