Не желая терять времени даром, Эстрелла сразу перешла к цели нашего визита. Марисела внимательно слушала, скрестив пальцы на коленях, пока Эстрелла не сделала свой вывод: “Итак, Тересите, которая теперь известная писательница, нужно выяснить, что на самом деле произошло с Йойи и Фелипе, потому что она собирается написать обо всем этом книгу”.

“ Вы писатель? Вопрос Мариселы покатился по полу, как стеклянный шарик. - Где я могу купить ваши романы?

“Я пришлю тебе один. Но все они на английском”.

“ Почему на английском? Марисела растерянно замолчала. “ Ах, вы уехали много лет назад, верно? Во время лодочного рейса ”Мэриэл"?

-Да.

Марисела изучала свои ногти.

“ Возможно, Рохелио сможет помочь, ” сказала она наконец. - Он раскрыл множество дел.

Она встала, подняла с пола пару игрушек и положила их на кофейный столик. Я не знал, намеревалась ли она выиграть время или была искренне смущена беспорядком. Она снова села и сказала: “Раньше мне снились кошмары о Йойи и Фелипе. Я даже поговорил с эспиритистом, чтобы узнать, как заставить их дух двигаться дальше и оставить нас в покое. Сны Рохелио были еще хуже, чем мои.

Девочка с косичками вразвалку подошла к нам.

- Мне тоже снятся кошмары! - четко выговорила она, устремив на Мариселу взгляд своих прозрачных карих глаз.

Марисела всплеснула руками в воздухе. “Мы должны быть осторожны с тем, что говорим перед этим. Она вникает во все, все слышит и все видит ... И то, чего она не знает, она выясняет!”

Я улыбнулась, вспомнив собственную назойливость.

“ Кого ты подозреваешь, Марисела? - Кого? - спросил я шепотом. - Теория двойного самоубийства ... ошибочна.

- Я всегда думала, что его и Йойи убил кто-то из любовниц Фелипе.

- Кто-нибудь конкретный?

“ Не совсем. Я не обращал особого внимания на то, что делали наши учителя.

Теперь она казалась настороженной. Я переключил передачу: “Ты видел кого-нибудь из них в последнее время?”

“ Только Ольга. Еще год назад я встречал ее на Эль Прадо, полуслепую и еле волочащую ноги. Но ее ум все еще был довольно острым.

- Она живет неподалеку, не так ли?

“ Да, в нескольких кварталах отсюда. Теперь у нее есть семья, живущая в ее большом доме. Марисела покачала головой. “Они говорят, что заботятся о ней, но я этому не верю. Они ждут смерти Ольги, чтобы унаследовать все”.

- Это очень плохо.

Марисела также слышала, что Вирджилио скончался, но не была уверена. “Рохелио может все это выяснить”, - сказала она. — Послушайте, я не хочу показаться попрошайкой, но нам нужно кое-что починить в этой квартире, и было бы очень полезно, если бы...

Эстрелла не дала ей договорить. “ Это само собой разумеется! Эй, я бы не ожидала, что Рохелио поможет нам по доброте душевной. Она открыла кожаную сумочку и протянула Мариселе пачку банкнот. “ Вот триста долларов для начала. И скажи Рохелио, что есть еще.

Марисела взяла их, покраснев. “ Спасибо. Мы... ну... он работает больше тридцати лет и зарабатывает двести восемьдесят песо. Меньше двенадцати долларов в месяц! Если бы не то, что платят мне родители этих детей, нам было бы трудно сводить концы с концами. И даже так , как оно есть ... ”

Через некоторое время Марисела настояла на том, чтобы предложить нам что-нибудь поесть. Она открыла холодильник и достала банку, в которой когда-то было нескафе, а теперь красноватый джем. Она разложила щедрые порции на трех белых блюдцах с голубыми краями и протянула их нам вместе с потускневшими металлическими ложками.

“Что это?” Осторожно спросил я.

“Варенье из гуавы!” - завопила маленькая девочка. “Я хочу!”

-Томатный джем, мисс Всезнайка, ” ответила Марисела. “Когда вы добавляете достаточно сахара, получается вкус клубники. Это то, что я слышал, потому что я никогда не ел клубнику”.

Боже милостивый, в стране, где гуава, апельсины и ананасы росли как сумасшедшие, зачем использовать помидоры для приготовления сладостей?

“Извините, у меня больше ничего нет”, - сказала Марисела. “О, подождите, вот хлеб!”

Она отправилась на кухню и вернулась с тремя ломтиками помидоров и еще томатным джемом в пластиковых стаканчиках, чтобы разделить их с детьми.

Я намазала немного джема на хлеб и откусила кусочек. Хлеб был таким же черствым, как тот, который мы ели в лагере Эль-Мамей, но джем оказался на удивление вкусным. Пока мы ели, Марисела разглядывала мой наряд, осматривая меня с головы до ног: кожаные сандалии, синие джинсы, синий свитер Lululemon. Я чувствовала себя образцом под микроскопом. Скрывая свое беспокойство, я доела томатный джем, но оставила хлеб на блюдце.

Потом мы снова поговорили о том дне. Марисела многого не помнила или делала вид, что не помнит. Но, конечно, она хотела, чтобы мы смогли выяснить, что произошло, и установить личность преступника, если таковой существовал.

“Да, я с трудом припоминаю имена наших бывших одноклассников”, - сказала она. “Должно быть, у нее менопауза. Ты знаешь, как это тяжело”.