19 марта, среда, в средней школе Хосе Антонио Эчеверриа начался, как и любой другой день. Без четверти восемь дверь на первом этаже распахнулась. Она была тяжелой, как ворота замка, с медной отделкой и гвоздями, выветрившимися за полвека использования. Студенты, ожидавшие снаружи, бросились в вестибюль и вверх по мраморной лестнице. Это был главный вход в здание. Было еще три входа с более скромными лестницами, что позволяло получить доступ из всех четырех кварталов.

Лифт представлял собой скрипучий "Отис", построенный в 1940-х годах, с клеткой, пахнущей прогорклым маслом. Хотя он был зарезервирован для учителей и обслуживающего персонала, Тересита каталась на нем каждый день. Ее мать объяснила оператору Лазаро, что плоскостопие девочки не позволяет ей нормально подниматься по лестнице. Ирма жаловалась на привилегированное отношение, но добрый Лазаро всегда радушно принимал Тереситу.

Каждый день перед началом занятий проводилось утреннее собрание. Учителя занимали стратегическую позицию, чтобы присматривать за детьми. В тот день за территорией девятого класса наблюдал Кике, учитель марксизма, который всегда носил под мышкой учебник, автором которого был некто по фамилии Константинов.

Рядом с ним сидел Вирджилио, учитель химии. Он учился в Гаванском университете, а не в педагогическом институте, как его коллеги, и был типичным легкомысленным ученым. Ах, в тот день, когда он обнаружил отсутствие одной из своих контактных линз и прервал урок! Все столы были сдвинуты со своих мест. Когда вот-вот должен был прозвенеть звонок, Рохелио обнаружил контакт на подставке для микроскопа, куда его поместил сам Вирджилио.

Фелипе стоял в углу в коричневых брюках и белых кроссовках Adidas, вероятно, купленных на черном рынке. “Эль учитель” (как называли его ученики) имел заслуженную репутацию плейбоя. Его многочисленные похождения, реальные или воображаемые, были частью школьных знаний. Ходили слухи, что у него с Ирмой был роман, несмотря на то, что она была на десять лет старше его.

Рядом с Фелипе стояла Фернанда, преподаватель технического рисования, в красном платье в горошек. На ней были красные туфли на высоких каблуках, а на голове бело-фиолетовый платок, повязанный наподобие тюрбана. Огненноволосая женщина лет двадцати с небольшим, почти шести футов ростом, Фернанда считалась красавицей. Но она была известна своим вспыльчивым характером. Она исключала любого из своего класса за малейшее неподобающее поведение и обладала острым и неумолимым язычком.

В глубине зала Ольга, учительница испанского, выглядевшая в равной степени обиженной и кислой, расхаживала взад—вперед между двумя широкими колоннами - их было много, обозначавших разные секции здания, придавая Ла Мансане величественный вид. Ольга была невысокой и худой, с круглыми плечами, и всегда держала в руке деревянную указку, чтобы дотянуться до верхней части классной доски или до голов непослушных детей.

Студенты выстроились рядами, все были одеты в обязательную форму. Мальчики надели рубашки и брюки горчичного цвета, а девочки - белые блузки и юбки. Каждый ребенок также носил (или должен был носить) красный берет и такую же красную косынку. (“Как сэндвич с горчицей и кетчупом”, - пошутила бы Эстрелла.)

Ирма обошла комнату, рассматривая шарфы, береты и униформу. Она подошла к Эстрелле и дернула ее за конский хвост.

- Поправь берет! - рявкнула она.

“Я не виновата, что они не держатся на месте”, - ответила Эстрелла. “У меня слишком длинные волосы”.

Ирма пожала плечами. - Тогда заколи волосы парой шпилек или отрежь!

Эстрелла, которая гордилась своими волнистыми длинными локонами с алыми прядями, показала Ирме палец за спиной учительницы. По залу прокатились смешки.

Собрание началось с поднятия флага, за которым последовало исполнение государственного гимна. Дети заскребли ботинками по грязному гранитному полу, зевнули и потянулись. Затем Ирма вышла на трибуну. Ее лицо было напряженным, а губы плотно сжаты. Студенты сразу притихли.

“У нас грядет инспекция”, - объявила она, уперев руки в бока. “С сегодняшнего дня все должны носить отглаженную форму. На занятия не допускаются лица без берета и шарфа! Рубашки мальчиков должны быть заправлены. Забудьте о помпонах и лентах, девочки! Никакой косметики, никаких браслетов, ожерелий и наклеек с названиями иностранных брендов! Ты меня слышал?”

“Да, товарищ учитель!”

Ирма приказала им разойтись по классам. Каждый день они пели разные патриотические песни. В то утро это был гимн кампании по ликвидации неграмотности. Выкрикивая это фальцетом, дети прошествовали по коридору.

По средам у первой группы был урок истории, но Ирмы там не было. Это было не в ее характере. Несмотря на свои причуды, она была отличным учителем и однажды водила свой класс в Национальный музей изящных искусств, чтобы дети могли увидеть черную базальтовую голову Амона. Эта огромная башка египетского бога до смерти напугала Терезиту.