Объединенная гостиная и столовая были обставлены черным кожаным диваном, столом из красного дерева, четырьмя стульями в тон и буфетом. На нем лежал резной кокосовый орех. Художник изобразил на нем озорное личико с большими круглыми глазами и улыбающимся ртом. Рядом с резьбой призывно покоилось блюдце, полное банкнот и монет.

“Кокито присматривает за нами”, - сказал Осирис с понимающей усмешкой. “Но мы должны сделать его счастливым, чтобы он хорошо выполнял свою работу”.

Я положил сорок пять американских центов на блюдце, чувствуя себя скупым из-за того, что не оставил ни доллара. Эстрелла закатила глаза и ничего не предложила Кокито. Кокосовая фигурка наблюдала за нами более доброжелательным, но все еще слегка насмешливым взглядом.

“Позволь мне устроить тебе грандиозную экскурсию”, - сказал Осирис.

На кухне были установлены холодильник Whirlpool, электрическая плита и микроволновая печь. Стены были выложены белой плиткой. Здесь было безупречно чисто и в целом намного лучше, чем я ожидал от маленькой квартирки в самом центре Старой Гаваны, которая стоила тридцать долларов за ночь.

В спальне стояли двуспальная кровать, две прикроватные тумбочки, шкаф и комод с потускневшим зеркалом. На прикроватной тумбочке лежали несколько выпусков журналаVogue. Было жарко и душно, но Осирис включил настенный кондиционер. Он начал счастливо мурлыкать.

“ А теперь самое интересное, ” сказала она. - Смотри!

Она открыла окно, из которого открывался великолепный вид на здание Капитолия, над которым возвышалось здание—близнец Капитолия в Вашингтоне, округ Колумбия. Купол был покрыт чем-то похожим на поролон.

“Они кладут золотые пластины поверх купола”, - объяснил Осирис.

“ Золотые пластины? - Эхом повторил я. - Где мы, в древнем Куско?

“Это подарок от русских”.

Эстрелла уже заняла кровать. Она поставила на нее свой чемодан и начала доставать одежду и складывать ее в шкаф. Осирис закрыл окно.

“Не оставляйте его открытым слишком долго при включенном кондиционере”, - порекомендовала она.

Вот и весь вид!

Перед уходом Осирис, чтобы загладить грубость Чео, заказал две порции arroz con pollo в частном ресторане неподалеку. Он был приготовлен по-кубински: рис и курица были приготовлены вместе с шафраном, оливками, чесноком и изюмом. Вечером, пока мы с Эстреллой ужинали под бдительным присмотром Кокито, прошлое возвращалось волнами, вызывая в памяти эпизоды, которые были скрыты, но не забыты на задворках моего сознания.

В ту среду днем Эстрелла пробыла на четвертом этаже наедине с Йойи около пятнадцати минут, прежде чем я поднялся наверх. И позже, после того, как мы разделились, чтобы поискать ее ключ, она тоже была предоставлена самой себе. Я не помнил точно, как долго, но я помнил свое заявление в полицейском участке: “Мы были вместе все это время”. Что было неправдой.

“ Есть ли что—нибудь, чего ты мне не рассказал о том, что произошло... в тот день? - Тихо спросила я.

Эстрелла начала нервно вертеть вилку. “ Что ты имеешь в виду, Тир? Мы оба видели совершенно одно и то же.

“ Я имею в виду, до того, как ты нашел Йойи. Тогда ты был один.

Она пожала плечами. “Я вошла в класс и увидела ее, лежащую на полу. И боже, как же я была удивлена! Я даже не знал, что Ты вернулся в школу”.

“ А как же Фелипе? Ты его не видел?

“ Я тоже не знала, что он там! Я думала, все учителя уже ушли.

“ Вы больше никого не видели на четвертом этаже? Я настаивал.

“ Нет. Она стала серьезной. - Почему ты спрашиваешь?

“Элементарно, моя дорогая Ватсонсита”, - пошутил я, чтобы разрядить напряжение. “Я спрашиваю, потому что там, должно быть, был еще кто-то. Пока я искал ключ, я услышал шаги. Я предположил, что это уборщик или учительница для взрослых, пришедшая пораньше. Но это мог быть ... убийца.

“Ага”.

Она больше ничего не сказала. Я тоже ничего не сказал, но ее короткие, уклончивые ответы начали вызывать тревогу. Я все еще понятия не имел, чем она на самом деле занималась, пока мы были одни. Зародилась тревожная мысль: Эстрелла могла быть причастна к преступлениям — по крайней мере, к смерти Йойи. Разве она даже не упомянула, что детектив подозревал ее?

Мы закончили беседу с полло. После этого Эстрелла рухнула на кровать и сразу же захрапела. Я остался с диваном, пружина которого была болезненно неуместна. Гудение кондиционера, похожее на белый шум, заглушало громкое дыхание моего друга.

Той ночью мне не снились Йойи и Фелипе. Мне снилась Ла Мансана. Не тот роскошный отель, каким он был сейчас, оазис для богатых иностранцев, а такой, каким он был раньше: старое здание с облупленными стенами, полное детей, которые, по большей части, все еще игнорировали Правду Жизни. Но на этот раз сон казался другим. Старое здание казалось больше, темнее. Из-за закрытых дверей доносились перешептывания. Я проснулся с неприятным ощущением, что кто—то — кто-то, кому я доверял, - все это время что-то скрывал.

Часть II

Часть II

Глава Первая

1980