Декер хихикает, наклоняясь прямо к уху Кристофа.

– Я буду только бить её, как раньше, если она воспользуется зубами на моём члене.

Всё происходит так быстро, что я едва успеваю заметить. Одним движением Кристоф разворачивается, хватает руку Декера с пистолетом, прижимает её к столу и с силой бьёт. Пистолет отлетает, Крис хватает ручку со стола Михаила, срывает колпачок и с силой вонзает её...

Прямо в руку Декера.

Немец кричит от ужаса, дёргая руку, которая теперь прибита к столу ручкой. Другие охранники бросаются вперёд, но за четверть секунды Кристоф хватает вторую ручку из подставки на столе, разворачивается и вонзает её в шею Декера.

Моя рука зажимает мне рот, чтобы сдержать крик, когда кровь брызжет из яремной вены, которую он только что пробил. Декер бледнеет, его глаза закатываются, и он падает на пол, его рука всё ещё прибита к столешнице.

Кристоф хмыкает, когда двое охранников крепко хватают его и приставляют пистолет к затылку. Никита не двигается.

Михаил медленно начинает хлопать.

Он тихо смеётся, хлопая в ладоши и качая головой.

– Ааа, знаменитый букавац, – усмехается он. – Знаешь, Кристоф, я почти забыл, насколько ты смертоносен. – Он усмехается. – И изобретателен.

Он вздыхает, поворачиваясь обратно ко мне и складывая руки.

– Так, на чём мы остановились...

Внезапно где-то гремит взрыв. Мужчины с оружием вздрагивают, их брови хмурятся, они разворачиваются, оглядываясь. Второй взрыв сотрясает ночь, стены слегка вибрируют.

Глаза Михаила сужаются.

– Какого хрена...

Третий взрыв детонирует, с потолка сыплется штукатурка, и все в комнате, кроме Никиты, вздрагивают.

Лицо Мика краснеет. Он выхватывает пистолет и приставляет его к бледному лицу Кристофа, затем кивает своим людям.

– Выясните, что, блять, происходит! И найдите грёбаного Марко!

Охранники кивают и бросаются к двери кабинета. Но как только они открывают её, жидкий огонь извергается в комнату снаружи, охватывая их пламенем, когда они падают назад и замирают на полу.

– Ублюдок!

Михаил разворачивается и бежит к балкону, но рычит и пригибается, когда стёкла начинают разбиваться от пуль. Позади нас, огонь снаружи кабинета начинает ползти по плетёным коврам, искры перескакивают на гобелены и книжные полки.

Михаил бросается к столу и нажимает кнопку интеркома.

– Доставьте вертолёт на крышу башни! – ревёт он. – Сейчас!

Он поворачивается ко мне и наводит пистолет на моё лицо.

– Двигайся. И помни, прежде чем решишь проявить изобретательность, мне не нужен Кристоф.

Я сглатываю, когда он жестоко улыбается.

– Никита, бери его. Пошли.

Михаил толкает меня к винтовой лестнице в углу большого кабинета. Никита следует, таща Кристофа с его рукой на своём плече. Я спотыкаюсь и пробираюсь вверх по металлическим ступеням с пистолетом Мика в спине, пока мы внезапно не вываливаемся из лестницы на крышу.

Мои глаза расширяются от отблеска пламени.

Святое дерьмо.

Половина старой крепости, похожей на замок, объята пламенем вокруг нас – огонь лижет ночное небо и мерцает в чёрном рве, окружающем его.

Никита и Кристоф вываливаются из лестничного проёма следом за нами, Крис падает на землю. Я бросаюсь к нему, пытаясь положить его голову к себе на колени, пока мои пальцы лихорадочно ищут пульс.

Он слабый. И он очень, очень бледный.

Никита бежит обратно к двери лестницы, закрывая её, когда пламя из кабинета Мика начинает реветь по ступеням.

Звук вертолёта заставляет меня поднять глаза. Я вижу, как он приближается сквозь град искр от всех пожаров. Весь замок выглядит средневековым в мерцании пламени, и моё сердце сжимается, когда вертолёт начинает спускаться через огонь.

– Надеюсь, возвращение домой тебе понравилось.

Мой взгляд скользит к Михаилу, который жестоко улыбается. Он поворачивается к Никите.

– Я знаю, ты думаешь, что я отдавал предпочтение ей. Но сейчас это не имеет значение. – Он широко улыбается ей. – Я отдаю предпочтение тебе, моя дочь.

Он кивает на меня, сидящую на земле с Кристофом на руках.

– Теперь ты можешь избавиться от своего сводного брата, Никита. А затем приведи её. Мы едем к совету Балагулы сегодня и покончим с этим.

Вертолёт зависает ниже, почти заглушая гул моего колотящегося сердца.

– Нет.

Мои глаза метнулись к ней, паника раздирает меня, когда она снимает с плеча винтовку.

– Нет! Никита! – выдавливаю я, бледнея. – Нет, пожалуйста!

Но её лицо совершенно бесстрастно, когда она прижимает приклад к плечу и опускает ствол в сторону Кристофа, пока я начинаю рыдать.

– Пожалуйста! – кричу я.