Они ударили тяжелее, чем взрыв в лицо. Они пронзили глубже, чем агония наблюдения за тем, как ты убиваешь любимого человека, словно со стороны. Только чтобы потом услышать, что тебя использовали.

И они ранят ещё сильнее из-за того, как в тот же миг приносят вспышку счастья, которым же и режут. Это всё равно что вскрыть старую рану и втереть соль в кровь.

Он жив.

Но этого не может быть.

Не может. Я видела, как он умирал. Я застрелила его – в грудь, и видела, как закатились его глаза, когда он опрокинулся назад в ночь, в каскаде хризантем.

Это должно быть трюк. Михаил просто играет с моей головой. Должно быть так, потому что мне нужно, чтобы так и было. Потому что, если это правда, я снова истекаю кровью. Будто сердце, которое я пять лет склеивала и сшивала, вдруг снова разрывается и рассыпается прямо сквозь мои пальцы.

Я вдыхаю воздух, сдерживая жгучие слёзы.

– Кристоф Зима мёртв, – выдавливаю я.

Так должно быть. Иначе он бы пришёл за мной.

Даже если это ради мести за то, что я сделала. Если бы Кристоф был жив, он бы пришёл за мной. Я могу лгать себе, что он не пришел потому, что я пряталась под новым именем. Но... это Кристоф. Это мужчина, от которого я бегала месяцами, с которым целовалась и в котором терялась.

Я знаю его лучше, чем себя. Если бы он был жив, он бы давно меня нашёл.

Даже если это для того, чтобы убить меня за содеянное.

Но Михаил лишь усмехается.

– Он не мёртв, уверяю тебя.

– Бред.

Декер прочищает горло. Он достаёт ещё один телефон, что-то нажимает на экране, а затем протягивает его мне.

Я беру его. Я думала, что слова Михаила минуту назад были подобны тому, что меня снова разорвали на части.

Это было ничем по сравнению с тем, чтобы увидеть лицо Кристофа на фото.

Я смотрю, моё тело дрожит. Сердце вырывается и скручивается в узел. Во рту пересыхает, пульс глухо и холодно стучит в висках.

Это он. Немного старше, немного жёстче, но это Кристоф – одет в тёмный костюм, татуировки выглядывают из-под воротника и рукавов безупречной рубашки. На фото он выглядит мрачным и прекрасным, выходя из стеклянных дверей офисного здания к ожидающему чёрному «Бентли» с шофёром.

Он старше.

Он ещё более смертоносно притягателен.

Эти глаза стали ещё более опасным оружием. Плечи шире, челюсть более напряжённая и очерченная. Само его присутствие – даже через чёртову фотографию – каким-то образом подавляет и зажигает каждый нейрон и синапс в моём мозгу.

– Их сделали на прошлой неделе.

Я не осознаю, что задержала дыхание, пока холодный роботизированный голос не хрипит из динамика. И всё равно я не могу отвести взгляд. Я не могу оторваться от Кристофа – и от всего того, что пробуждает во мне его вид. То, как он заставляет меня чувствовать, тосковать и мучиться от боли.

То, как он пугает меня, и в то же время заставляет нуждаться, отчаянно жаждать этой балансировки на грани опасности. Точно так же, как это всегда было у нас с ним.

Моё ядовитое противоядие.

– Как... это может быть снято годы назад...

– Посмотри на газету в его руке.

Я всматриваюсь, фокусируясь на газете, зажатой в его татуированной руке. Это экземпляр The Wall Street Journal.

Дата – недельной давности.

– Но... но он... он мёртв, – выдавливаю я.

– Ты правда так думаешь? Один выстрел? В букаваца?

Михаил усмехается, пока Декер вырывает телефон из моих рук.

– Люди с куда большей подготовкой пробовали, маленькая девочка и потерпели неудачу.

Чувство, будто я могу упасть, но я остаюсь на месте. Я продолжаю стоять, заставляя себя не рухнуть. Конечно, я проигрывала эту возможность в голове. Так же, как я миллион раз прокручивала ту ужасную сцену – как я нажимаю на спуск, и он падает.

Гадая, доплыл ли он до берега.

Гадая, спас ли его кто-то.

Гадая, жив ли он – надеясь, что он жив, даже если он ненавидит меня, и желает мне смерти.

Лишь бы он был жив.

Я тоже искала его. Даже если знала, что это бесполезно и безумно – теплить эту надежду. Но я всё равно искала, как могла. Хотя не скажешь, что у высших чинов Братвы есть аккаунты в соцсетях.

Хотя у некоторых есть.

У нового поколения есть. Я знаю, потому что годами следила за роскошным инстаграмом Миши Цавакова. Позорно, в надежде увидеть Кристофа. Я даже подписалась на некоторых друзей Миши – других молодых наследников Братвы, вроде Ильи Волкова, племянника Юрия Волкова, которого я однажды встретила на приёме в Вене, который кажется был сто лет назад.

Но даже тогда ничего не было. Ни следа, ни единого упоминания о Кристофе. Даже когда появились новости о смерти Бориса Цавакова, все последующие статьи были сосредоточены на Мише и его восхождении на трон Цаваковых.

Ни слова о Кристофе.

Ничего.

Но внезапно, впервые за пять лет поисков, я вижу доказательство прямо перед глазами. И внезапно я понимаю, что, возможно, мы оба прятались от камер.

Я не смогла. Он смог.