Джек приподнимает кепку, пока я закрываю за ними дверь. Я возвращаюсь к бару и открываю ноутбук, чтобы посмотреть цифры за неделю. Ладно, не то чтобы я процветала. Но дела идут нормально. Лампочки же горят, верно?

Я допиваю последний глоток, когда дверь за спиной открывается. Я морщусь. Чёрт. Я забыла закрыть её.

Я поворачиваюсь и разглядываю темноволосого, крепкого, красивого, но угрюмого мужчину, который входит с хмурым лицом. Выглядит зловеще. Заходит без предупреждения, ночью, когда у мы закрыты, и застаёт меня одну в баре. Может, это и напугало бы меня...

...если бы я не занималась джиу-джитсу и кикбоксингом последние семь лет.

Я скрываю это от большинства людей, потому что скрытое оружие – лучшее. Но я также совсем не боюсь использовать его на таком мерзавце.

– Мы закрыты, – говорю я ровно.

Мужчина не двигается. Он просто позволяет двери закрыться за собой. Его глаза холодно впиваются в меня.

– Я сказала мы закрыты, – шиплю я, добавляя яд в голос.

Мужчина лишь тонко улыбается.

– Ты что, глухой? – Мой голос повышается вместе с волосками на затылке.

– Вон.

Медленно мужчина лезет в карман. Я напрягаюсь, но он достаёт только телефон. Он нажимает кнопку и подносит его ко мне, где я вижу случайный номер телефона и включённый динамик.

– Какого чёрта? – выплёвываю я.

– Здравствуй, Татьяна.

Моя кровь превращается в лёд. В ту же секунду, как холодный, бесчеловечный, роботизированно изменённый голос хрипит из телефона, моё лицо бледнеет.

Это тот же голос, которым он пользовался пять лет назад.

Михаил Аракас усмехается густым, цифровым, но всё же жестоким смехом в трубку.

– Я так рад видеть, что ты жива и здорова, Татьяна.

– Чего ты хочешь? – выдавливаю я онемевшими губами.

Он вздыхает.

– Сразу к делу. За это я тебя и люблю, Тат...

– Чего, блять, ты хочешь?

– Я хочу того же, что и пять лет назад.

Я сглатываю.

– Ты хочешь империю моей семьи.

– Верно.

Я стискиваю зубы.

– Забирай. Мне она нахрен не нужна. Просто возьми её, она твоя.

– Я знаю, ты не думаешь, что мы бы вели этот разговор, если бы всё было так просто.

Я сдерживаю видимую дрожь, игнорируя зловещего вида мужчину с телефоном, который сверлит меня взглядом.

– Те же препятствия существуют и сегодня, Татьяна.

– Я не буду помогать тебе захватить Братву Балагула.

Михаил снова издаёт тот же робо-смех.

– О, но ты будешь, Татьяна.

Мой разум скользит к бите для крикета, которую я держу за барной стойкой. Мои глаза сужаются на мужчине с телефоном.

– Можешь вешать трубку. Мы закончили.

– О, боюсь, это не совсем так, моя дорогая, – его искажённый голос скрежещет в комнате. – Видишь ли, я знаю, кто ты. Кто ты на самом деле. Все эти годы построения новой жизни, прячась от того, кто ты есть...

– Я не принимаю угроз, ты, ублюдок, – выплёвываю я. – У меня теперь есть влиятельные друзья.

Голос усмехается.

– Я в курсе. Такие друзья, как Ноэль Рэнсом и Элла Эшфорд. Или, я полагаю, теперь Элла Рэнсом.

Я вздрагиваю.

– Эти твои друзья любят фотографироваться, верно?

В моей голове звучит сигнал тревоги. Мои мысли возвращаются к празднованию после свадьбы, которое Элла и Ноэль устроили несколько недель назад. Поскольку их брак был... нетрадиционным и поспешным несколько месяцев назад, Элла решила, что хочет настоящего торжества, после того как безумие их начала улеглось.

Праздник для их друзей и семей. Праздник с очень дорогим шампанским. И великолепным тортом, и потрясающими цветочными композициями.

И фотографом, от которого я пыталась уклоняться и прятаться при любой возможности.

Одно из моих негласных «правил существования» как новой меня – избегать камер. В некотором смысле, особенно в таком городе, как Лондон, это невозможно. Куда бы ты ни пошла в большом мегаполисе, ты попадаешь под какую-нибудь камеру видеонаблюдения. Но именно поэтому я пользуюсь метро в солнцезащитных очках и с волосами, убранными под шапку.

Но на свадебной вечеринке я расслабилась.

Я была в восторге от момента и так рада за Эллу. Я помню внезапную вспышку страха, когда фотограф наконец сунул объектив мне в лицо и запечатлел Эллу и меня, сияющих и розовощёких от шампанского. Я помню, как пыталась звучать как можно более небрежно, спрашивая того фотографа, где будут опубликованы снимки.

– О, они будут частными, только для пары, разумеется.

Прошло пять лет. И я стала слишком небрежной. Я поверила фотографу на слово и не продумала вероятность того, что эти снимки просочатся за пределы круга гостей.

Я не продумала возможность того, что Михаил Аракас найдёт их и найдёт меня.

Вот как он нашёл меня. Потому что я позволила себе потерять бдительность.

– Я не буду тебе помогать, – холодно говорю я.

– Нет, будешь, Татьяна, – хрипит он в ответ. – Мужчина перед тобой, его зовут Декер.

– Он сам может говорит? – презрительно спрашиваю я.