Я ненавижу, что это приходит мне в голову. И ненавижу мысль играть на этом. Но у меня нет выбора.

– Дорогая, – тихо улыбается Глория. – Мне нужна твоя настоящая фами...

– Мой муж... – задыхаюсь я. – Он... он не должен знать, что я здесь...

Улыбка исчезает с её лица. Её глаза становятся холодными, она находит мою руку и крепко сжимает её.

– Не говори больше ни слова, дорогая, – тихо шепчет она, поджимая губы. – Я поняла тебя, Гарриет Маршалл.

На следующий день я выписываюсь с незначительными травмами и обещанием обратиться к врачу в ближайшее время. Сначала я еду на такси в банк, игнорируя странные взгляды из-за слишком большой больничной одежды, которую Глория позволила мне надеть при выписке. Десять минут спустя я выхожу из комнаты с банковскими ячейками, бледная, с пятью с половиной миллионами фунтов наличными, набитыми в рюкзак, купленный в магазине сувениров при больнице Святого Фомы.

Я решаюсь зайти в свою квартиру. Я прячусь снаружи и наблюдаю за зданием с другой стороны улицы. Убедившись, что за ним никто не следит, я проскальзываю внутрь. Я оставляю деньги за аренду на кухонной стойке и пишу записку, что уезжаю из города. Но моя показная твёрдость рушится, когда я вижу на кровати уже наполовину упакованную сумку.

Ту, которую Кристоф пришёл собирать для меня.

Перед тем, как я убила его.

Я едва вижу перед собой и могу дышать сквозь слёзы, заканчивая то, что начал он. А затем Гарриет Куимби присоединяется к списку потерь вместе с Татьяной Фэрист. Одна мертва. Другая исчезает.

А Гарриет Маршалл ускользает в ночь, чтобы начать свою новую жизнь

Побитая. Раненная.

Сломленная.

Глава 3

Гарриет

– Можно мне уйти, Гарри?

Я поднимаю глаза от электронных таблиц на ноутбуке и моргаю.

– О, да, конечно. – Я улыбаюсь своему угрюмому, слегка готичному работнику с тоннелями в ушах и татуировками на шее. – Спасибо за помощь с инвентаризацией сегодня, Майлз.

Майлз мычит, засовывая незажжённую сигарету между губ.

– Обычное расписание на этой неделе?

Я киваю, но затем морщусь:

– Чёрт, нет, вообще-то. Прости, что прошу, но не мог бы ты взять и четверг на этой неделе? С уходом Ренаты...

Он пожимает плечами:

– Без проблем. Увидимся, Гарри.

– Спасибо ещё раз!

Я встаю и потягиваюсь, выходя вслед за Майлзом из подсобки в основной зал. Он хмуро кивает на прощание моим двум другим помощникам на сегодня – Гасу и Джеку – и выходит за дверь.

Гас приподнимает брови над своей пинтой.

– Что-то не так с этим парнем, я тебе говорю.

Я смеюсь:

– Ой, да ладно. Майлз нормальный.

Джек гримасничает:

– Ну, пиво налить и сдачу дать он может. Но, Господи, Гарри. Болтать с ним, когда он за стойкой, — это всё равно что пытаться разговорить грёбаный труп.

Я закатываю глаза:

– Он застенчивый.

– Он, блядь, чудак, вот он кто, – бормочет Гас.

Я смеюсь:

– Да ладно вам, хватит ненавидеть Майлза. Он не из тех, кто любит обниматься, но он хороший работник. Никогда не опаздывает, касса у него всегда сходится копейка в копейку, налево выпивку он не раздает и наизусть знает кучу редких футбольных фактов.

Гас делает лицо, как будто нехотя соглашается.

– Ладно, здесь ты права.

– Он помогает по понедельникам с инвентаризацией...

– Эй, мы тоже помогаем по понедельникам! – жалуется Джек.

Я закатываю глаза.

– Ага, помогаете мне быстрее всё это пиво выпивать, это уж точно.

Джек виновато ухмыляется.

– И мы любим тебя за это, Гарри.

– Спасибо, – вздыхаю я. – И по поводу Майлза: он отлично помогает закрывать смены, пока я ищу еще одного бармена.

Гас хмурится:

– Так и не нашла замену Элле?

Я бы никогда не призналась в этом подруге, потому что не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой из-за того, что обрела своё заслуженное и выстраданное счастье. Но Гас прав. Заменить Эллу оказывается... непросто.

– Рената не удержалась?

Я смеюсь:

– Она ушла с половиной выручки через два часа после начала смены в прошлый четверг. Так что, да, можно и так сказать.

Джек морщится:

– Чёрт, прости.

Я пожимаю плечами:

– Да ничего. Майлз и я справимся, пока я не найду третьего бармена.

– О, отлично, – вздыхает Гас. – Теперь у нас будет выбор: либо лицезреть тебя, заезженную до полусмерти, либо унылого Майлза.

– Везёт вам.

Я наливаю нам всем ещё по одной. Затем наступает время Гасу и Джеку уходить. Отдаю им должное – их никогда не нужно просить. Они могут торчать здесь всё время. Но это никогда не становится надоедливым или неловким, потому что они умеют чувствовать атмосферу. Когда пора идти, им не нужно говорить.

– До завтра, Гарри?

– Добрались бы вы нормально до дома, старики.

– Эй, и ты давай аккуратнее.

– Да вы же меня знаете.