– Видишь ли, он убил твоего отца, – усмехается он. – Только, ну, лишь фигурально. После этого планом было, чтобы Яна взяла власть как вдова Питера. А тебя выдали бы замуж, чтобы затем ты взяла власть, после чего...

– Ты бы управлял мной как марионеткой через мою мачеху.

Его глаза блестят.

– Ты умная девочка, моя дочь...

– Не смей так меня называть.

Он закатывает глаза.

– Ну, Яна стала жадной. Она увидела возможность и сделала ход. Она приказала убить тебя через Кристофа, что сделало бы её главой Балагулы. И я должен поаплодировать ей. Это сработало. – Его глаза сужаются. – На время.

Я перевожу взгляд на холодную, миниатюрную женщину в чёрном.

– Это была ты? – шиплю я. – Кто взорвал тот пентхаус...

– Нет, Татьяна, – холодно ухмыляется мой отец. – Будем отдавать должное тем, кто этого заслуживает.

Мои глаза сужаются на нём.

– Ты мог убить меня.

– Очевидно, ты выжила.

Я смотрю на него, и он вздыхает.

– Иногда, Татьяна, нужно сжечь весь лес дотла, чтобы начать заново с новыми семенами. Все концы в одном месте? Я не мог упустить такую возможность.

– Ты отвратителен.

– Я то, что я есть, – рычит он. – И я не буду за это извиняться.

Он ухмыляется, глядя на девушку, а затем на меня.

– Я долго ждал этого, знаешь.

Я сглатываю.

– Я так долго не мог этого сделать из-за всех тех масок и ролей, которые мне приходилось примерять. Из-за того, какими разными людьми мне приходилось быть.

– О чём, блять, ты говоришь?

Он тонко улыбается.

– Татьяна, – тихо рычит он.

Мой пульс стучит.

– Я хочу официально представить тебе твою сводную сестру.

Моё сердце падает, мир переворачивается.

– Поздоровайся, это Никита.

Глава39

Кристоф

– Двое внутри. Оба слева у окна. Ты готов к проникновению.

Я дважды касаюсь микрофона в ухе в знак подтверждения. Затем я двигаюсь. Плавно я бегу по коридору вдоль стены, через открытый дверной проём в башню и резко поворачиваю налево. Глушитель на моём пистолете дважды шипит, когда двое мужчин в чёрном падают на землю.

– А я думал, корпоративная жизнь сделала тебя мягким.

Я усмехаюсь голосу в ухе – Марко, на гребне через реку от крепости Михаила, наблюдающий за мной через прицел снайперской винтовки.

– Я в порядке. Куда мне идти...

Я слышу глухой удар пули в плоть позади меня, затем стон. Я разворачиваюсь, стиснув зубы, и вижу, как охранник, подкравшийся сзади, валится на землю.

– Снял, – хмыкает Марко.

Я сверлю взглядом окно в его общем направлении.

– Хватит так много говорить и сосредоточься.

Он вздыхает.

– Я снял его.

– Можем перестать рисковать моей задницей? – шиплю я. – Куда?

– Через дверной проём перед тобой. Ещё один проход по верху стены, ещё одна комната. Там трое. После этого последний рывок к главной башне.

Мои глаза сужаются.

– Видишь её?

– Положительно. Она сидит на балконе и разговаривает с Миком.

Моя кровь превращается в кислоту.

– Одна?

– Положительно.

– Ты уверен?

– Ради бога, да, я, блять... ляг.

Я падаю, буквально чувствуя, как пятидесятый калибр свистит над моей головой, прежде чем снять парня, который только что вошёл через дверь позади.

– Марко...

– Я, блять, не Бог, Крис, – выплёвывает он. – И я не вижу сквозь стены. А теперь двигайся.

Я вскакиваю и бегу за полсекунды, беззвучно врываясь через следующий переход, затем влетаю в дверной проём.

Первые два охранника падают легко. Третий бросается на меня с ножом, что невероятно глупая идея.

Он не падает легко. Нож в горле, в конце концов, мешают сделать последний вдох.

– Ты близко, – хмыкает Марко. – Последний переход, через ту дверь. Если Мик не сделал серьёзного ремонта, справа будет лестница наверх, в главный зал, где будет дверь в его кабинет. Она будет охраняться, но тревоги о нас ещё нет, так что охрана лёгкая.

Пока – ключевое слово. Вопрос времени, когда кто-то начнёт замечать тела, которые я только что оставил.

– Иди, Крис.

Я бегу по переходу, через дверной проём в башню и взлетаю по лестнице. И действительно, снаружи кабинета Мика всего два охранника, и они не слышат, как я приближаюсь.

Затем я внутри.

Я проскальзываю в кабинет, как призрак, глаза сужены, приседая. Я оглядываю полуосвещённый кабинет, челюсть сжимается.

Она прямо там, всего в тридцати футах, сидит на балконе за столом.

С Михаилом.

Однако его спина обращена ко мне, и я дико ухмыляюсь, когда мой палец ложится на спусковой крючок пистолета.

Как я и сказал; это закончится сегодня.

Я делаю вдох, затем двигаюсь, быстро. Я бегу через кабинет к открытым дверям на балкон, поднимая пистолет.

Гарриет поднимает взгляд. Её глаза встречаются с моими, и её лицо бледнеет.

– Нет!