– Ну, Крис, – хрипит он. – Возможно, мне просто скучно, и я люблю играть в игры. Или, может быть, то, через что я прошёл, выпустило наружу грёбаного дьявола во мне, которому я никогда раньше не позволял выходить...

Я сглатываю.

– Это то, о чём ты спрашиваешь, Крис? – рявкает он.

– Нет, и ты знаешь, что это не то, что я...

– Я говорю об этом сейчас, Кристоф, – ядовито выплёвывает он. – Потому что сегодня утром я случайно заглянул в свой старый счёт – скрытый условный депозитный счёт под Golden Crown LLC со времён моих дел с Black River Holdings Фэриста.

– И?

– Непосредственно перед Мюнхеном на этом счёте было семьдесят миллионов фунтов – деньги, которые я заплатил за коммерческую недвижимость в Греции, которую купил у Фэриста. Право собственности было передано, но затем случился Мюнхен, прежде чем деньги можно было снять. Только сам Фэрист имел финансовый доступ к Black River Holdings. И я не мог – ни законно, ни технически – забрать деньги с этого условного счёта без его прямого разрешения. Поскольку он был мёртв, а недвижимость находилась в моём владении, я просто списал ее.

Он делает еще один тяжелый, хриплый, скрежещущий вдох.

– Знаешь, что там было, когда я заглянул сегодня?

– Я слушаю.

– Ничего.

Мои брови сходятся: – Я не понима...

И внезапно я напрягаюсь. Внезапно тот маленький звенящий сигнал тревоги в моей голове превращается в грёбаный рёв.

– Я говорю об этом сейчас, Кристоф, – дико рычит он. – Потому что я не просто думаю, что Питер Фэрист не умер в Мюнхене семь лет назад.

О блять...

– Я думаю, этот ублюдок вообще не мёртв.

Темнеет, когда мы выходим наружу и видим почти комичную реальность — два грёбаных вертолёта у берега моего дома: тот, на котором прилетел Марко, и тот, которым Миша безрассудно управлял сам.

Да, у него есть права. Но я ненавижу, когда он летает один. Мальчишка должен дожить до старости, а не умереть в двадцать пять в аварии из-за тщеславия.

– Мы возьмём мой. И перед тем как что-то делать, мы остановимся, чтобы тебя осмотрели врачи.

– Я в порядке.

Он резко поворачивается ко мне, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что стоит за этими свирепыми глазами сейчас. Большинство увидело бы гнев.

Я вижу страх.

– Я в порядке, Миша.

– Отлично. Мы всё равно сначала поможем тебе. Тебе нужны дополнительные швы как минимум, блять, Крис.

Он поворачивается и направляется к вертолёту с логотипом Цаваков Инк на борту, Анастасия следует за ним.

Я хватаю Марко за руку, на секунду оттаскивая его назад.

– Ты знаешь, куда мы едем?

Его глаза сужаются.

– Ставлю на то, что Мик засел в своей кошмарной школе.

Я тоже так думаю. Значит, мы едем в Бельгию.

Ну, то есть Марко и я.

– Ни единого шанса, что эти двое поедут на грёбаный бой.

Он усмехается:

– Поужинаем и свалим?

– Приготовься взлететь быстро.

Марко усмехается, убегая к своему вертолёту. Я бегу к Мише и Анастасии.

– Погодите. – Я киваю мимо них в сторону лодочного сарая. – У меня там тайник с оружием. Он нам понадобится.

Они мрачно кивают, и мы направляемся туда. Когда мы добираемся, я открываю дверь, чтобы они зашли первыми.

Затем я закрываю и запираю её за ними.

Миша разворачивается, его брови глубоко нахмурены сквозь окно двери лодочного сарая.

– Крис!

– Я люблю тебя, Миша. – Я качаю головой. – Ты был для меня кем-то средним между братом и сыном всю свою жизнь. Именно поэтому ты остаёшься прямо здесь.

– Крис! – ревёт он. – Господи, блять! Открой дверь, мать твою!

– В мини-холодильнике есть вода и закуски.

Я замечаю, как Анастасия усмехается и качает головой позади него. Но затем я срываюсь с места и бегу к вертолёту Марко, когда лопасти начинают вращаться.

Затем мы отправляемся в путь.

Миша будет, блять, в ярости, но он переживёт.

Так должно случиться. Потому что я терял её слишком много, блять, раз. Её забирали у меня слишком много раз, а нас обоих использовали как пешек слишком. Много. Грёбаных. Раз.

Это закончится сегодня.

Всё закончится сегодня.

Глава 37

Гарриет

Когда я не перестаю кричать, он затыкает мне рот кляпом. Когда я рычу сквозь него и бросаюсь, врезаясь головой в его нос и выбрасывая колени в его пах, пистолет с силой бьёт меня по голове.

Я моргаю от взрывной боли, звёзды разлетаются перед глазами, и я падаю на пол. Декер бьёт тыльной стороной ладони по моему рту, заставляя меня захлебнуться кровью, когда я вскрикиваю. Но затем я чувствую только онемение и холод.

Свет угасает в моих глазах. Боль пульсирует в голове от удара. Но более глубокая боль режет моё сердце от ужасного видения Кристофа, умирающего передо мной с ножом в груди.

А затем всё исчезает.