– Когда железный занавес пал, и его начальники перестали отвечать на звонки, потому что-либо слишком заняты бегством, либо захватом того, что могли, чтобы стать олигархами, этот молодой человек забрал и то, что у него было.

Его глаза блестят.

– Он забрал Проект Призрак и сделал его своим. Он построил армию, Татьяна. Легион призраков, которые могли убивать из тени. Или маленьких лебедей, которые могли делать это под простыней. Всё за нужную цену.

Желчь поднимается в моём горле.

– И всё же, как и Цезарь, он хотел большего, Татьяна, – тихо рычит он. – Ему были обязаны большим за жизнь, которую он отдал стране, ставшей трусливой и павшей. Другие, меньшие люди, отдавшие гораздо меньше, стали богатыми, когда всё рухнуло. Они захватили энергетические компании и нефтяные поля. Они стали олигархами и главами империй Братвы, – рявкает он. – В то время как этот человек продолжал играть в солдатика со своей маленькой армией призраков и лебедей.

Он тонко ухмыляется.

– И тут появилась возможность, Татьяна. Некогда великий дом Братвы, впавший в безвестность, с человеком у руля, который был на пороге смерти. Человек с единственной дочерью и советом, который возведёт её на трон только при условии замужества.

Кусочки складываются так внезапно, что у меня перехватывает дыхание. Моё горло сжимается, я задыхаюсь, мой рот открывается от ужаса.

– Нет...

– Ей нужен был жених из Братвы. Так что я его выдумал.

Я резко встаю, бледная, отшатываясь от стола, моя голова медленно качается из стороны в сторону.

– Ты должна выслушать, Татьяна...

– Кто ты, блять, такой? – хрипло шепчу я.

– Я твой отец...

– Кто ты?!

Его глаза сужаются.

– Я Михаил Аракас, сын никого. Солдат, командовавший армией теней и лебедей, которой было недостаточно, чтобы взять то, что я заслуживал.

– Ты... – Я качаю головой, моя кровь превращается в кислоту. – Нет...

– Татьяна...

– Она знала? – хриплю я в ужасе.

Знала ли моя мать, за какого монстра вышла замуж?

Он поглаживает подбородок, и отсутствие ответа – единственный, который мне нужен.

– О Боже. О Боже... – Я отворачиваюсь, моё тело сжимается и сгибается, меня выворачивает сухой рвотой.

– Что значит «знала» или «не знала»? – Он пожимает плечами. – Она любила мужчину, разве этого недостаточно?

– Ты лгал ей!

Его гнев вспыхивает, губы кривятся. Но я не отступаю.

– Ты, блять, женился на ней под фальшивой личностью, чтобы управлять империей...

– Я дал ей то, чего она хотела! – рычит он. – Власть! Силу! Трон, которого она не могла коснуться без меня!

Он тонко улыбается.

– И собственную дочь.

Меня снова выворачивает, я шатаюсь.

– Всё было бы хорошо, Татьяна. У нас была бы чудесная жизнь, каждый получил бы то, что хотел. Но твой дедушка, – рычит он. – Он знал, в некотором роде. Он всегда подозревал меня. Всегда ненавидел.

Он поворачивается и с отвращением плюёт на пол.

– Почему? Потому что я боролся за то, чего хотел! Потому что я бился и убивал за это. Казимир унаследовал свой трон Балагулы!

Его глаза холодно сужаются, пальцы барабанят по краю стола.

– Перед смертью он написал твоей матери письмо со своими подозрениями. Однако оно было потеряно и забыто до нескольких лет спустя. Я был... – он вздыхает. – Я всё ещё работал со своим Синдикатом, понимаешь. Твоя мать и я управляли Братвой – в основном я. Но у меня были свои операции и армия. Я часто отсутствовал и... – он пожимает плечами. – Глаза блуждают, Татьяна.

Я напрягаюсь, тошнота подступает к горлу.

– Как раз когда письмо снова нашли среди старых вещей Казимира. Лисана прочитала его и сразу же наняла слежку за мной.

Он вздыхает, снова пожимая плечами.

– Была другая женщина, и она узнала. Но... она узнала больше, чем должна была. В своей ярости она копнула слишком глубоко. Она увидела больше меня и того, кем и чем я был, чем ей было нужно.

– Ты, сукин сын...

– Она пыталась забрать тебя у меня. Она пыталась уйти...

– И без неё у тебя не было бы империи, – ядовито выплёвываю я.

Он тонко улыбается.

– Ну, это не совсем так.

Я сглатываю.

– Была ты, Татьяна. Моя связь с троном.

Меня выворачивает.

Я отворачиваюсь и снова сухо рву, глаза слезятся, кровь стынет. Медленно, бледная, я поворачиваюсь и смотрю на него.

– Ты... ты отправил меня в это место. Ты отправил меня в эту кошмарную школу...

– Конечно! – рявкает он. – Разумеется, я хотел, чтобы моё потомство выросло таким же сильным и могущественным, как я! Разумеется, я бы подталкивал тебя!

– Этот толчок чуть не уничтожил меня, – выдавливаю я.

– Но что не убивает, Татьяна, – рычит он. – То делает...

– Сломанной! – ужасно выпаливаю я. – Это делает сломанной!

– Ты должна была остаться. И осталась бы. Но твоя мать услышала слишком много о программе и потребовала, чтобы я забрал тебя оттуда. Это чуть не разрушило нас, но в конце концов я уступил. Хотя не должен был...

– Она знала?