Я в своей гостиной, на диване. Я поднимаю взгляд и хмурюсь. Это действительно Миша, нависает надо мной, на его лице беспокойство.

– Блять, мужик, – тихо хмыкает он, медленно выдыхая. – Ну вот ты и пришёл в себя.

– Где...

Я дёргаюсь, пытаясь снова сесть. Но боль взрывается огнём в боку и где-то в груди. Я задыхаюсь от неё, зрение затуманивается, когда я смотрю вниз.

Я с обнажённым торсом, с окровавленной повязкой вокруг туловища. Мой разум спотыкается, я вздрагиваю, когда воспоминание о том, как нож вонзился в мои рёбра, накатывает снова.

Так же как и воспоминание о том, как Гарриет утаскивали от меня в вертолёт, который поднялся в воздух, пока я проваливался во тьму.

Мои глаза закрываются.

Нет...

– Он очнулся?

Я моргаю, открывая глаза и приподнимая голову, и вижу, как Анастасия быстро входит в комнату позади Миши.

– О, он очнулся, хорошо.

Я вздрагиваю, резко и болезненно оглядываясь на голос позади. Марко кивает мне, его левый глаз опух и покраснел.

– Что, блядь, с тобой?

Он сверлит меня взглядом: – Ты, ты, засранец. Ты только что вырубил меня.

Я хмурюсь, но он качает головой, отмахиваясь. Я поворачиваюсь обратно, хмурясь на Мишу, а затем смотрю мимо него на Анастасию, у которой на голове повязка.

– Я держал своих людей на хвосте этого ублюдка Декера с тех пор, как ты пришёл ко мне, – хмыкает Марко. – Когда он внезапно ушёл от слежки, а ты не отвечал на телефон, я приехал сюда сам. – Он кивает на Мишу. – Добрался примерно через час после него.

– Она позвонила мне, когда пришла в себя, – тихо рычит Миша, кивая на Анастасию.

– Мне так жаль, – тихо говорит она, её лицо пепельное. – Этот человек, Декер – он каким-то образом обошёл мою охрану и ждал в вертолёте. Он знал о твоём острове и знал, что ты будешь...

– Это не твоя вина, – тихо рычу я.

Я смотрю вниз на свои повязки, прежде чем поднять глаза на неё.

– Ты остановила кровь?

Анастасия качает головой.

– Нет, – тихо говорит она, глядя на Мишу. – Когда я пришла в сознание, ты уже был перевязан.

Я глубоко хмурюсь.

– Я не понимаю.

– Здесь был кто-то ещё, Крис, – тихо рычит Миша. – Кто-то, кто вытащил нож из твоего бока, зашил и перевязал тебя и даже сделал тебе, блять, переливание крови.

Он кивает на мою руку, и когда я смотрю вниз, я напрягаюсь, замечая повязку вокруг моего предплечья.

– Кто?

– Тот же человек, который очистил и перевязал рану на моей голове. – Анастасия хмурится. – И я имею столько же представления о том, кто это, сколько и ты.

Я киваю, и мой взгляд возвращается к Мише, челюсть сжата.

– Он забрал её, – выплёвываю я. – Михаил забрал её.

– Забрал кого?

– Татьяну Фэрист, – тихо бормочет Анастасия.

Брови Миши взлетают, когда он смотрит на меня.

– Ты шутишь.

Я качаю головой, стиснув зубы, когда встаю.

– Крис, сядь...

– При всем уважении, Миша, – рычу я. – Уйди с дороги, блять.

Его глаза сужаются, татуировки на шее перекатываются, когда челюсть сжимается. Но он кивает и отступает в сторону.

– Куда, чёрт возьми, ты собрался?

– Забрать её от этого грёбаного психопата.

Он мрачно кивает.

– Ладно. Но я иду с...

– Черта с два.

– Насколько я помню, я твой начальник, ты, упрямый придурок.

Я приподнимаю бровь при его смертельном тоне.

Миша пожимает плечами: – Так куда мы, блять, едем?

Я начинаю оглядываться на Марко, когда мой телефон жужжит в кармане. Я достаю его и глубоко хмурюсь, видя имя на экране.

Насколько я помню, Оливер Принц не звонил никому из знакомых или тех, кто его знал, месяцами.

– Оливер...

– Ты всё ещё занимаешься этой глупостью – поисками Питера Фэриста?

Хриплый, звериный тон его голоса всё ещё режет слух в наши дни. Но я проглатываю боль от воспоминания о друге, которым он когда-то был, и киваю.

– А если да?

– Почему?

Я напрягаюсь.

– Я хочу услышать, как ты это скажешь, Крис, – густо рычит он.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю, челюсть сжата. Я смотрю на Мишу, который кивает, дёргая подбородком в сторону Анастасии и Марко, прежде чем они все выходят из комнаты.

– Потому что она выжила, Принц, – холодно выплёвываю я. – Потому что я спас её вместо того, чтобы убить. Потому что...

Я отвожу взгляд, ноздри раздуваются, грудь вздымается и опускается.

– Скажи это.

– Потому что я люблю её.

Он молчит так долго, что я почти думаю, он повесил трубку.

– Оливер?

– Лисана Фэрист подала на развод и на полную опеку над дочерью за день до того, как её убили.

Я напрягаюсь, мой взгляд вонзается в окно библиотеки, в озеро за ним.

– Лисана разбилась на машине в состоянии алкогольного опьянения, Принц. Её не убили.