– Я хочу, чтобы ты чувствовала это, когда говоришь; когда вдыхаешь. Чтобы ты думала о том, как мой рот отмечает твой. Затем я хочу либо снять, либо разорвать, либо разрезать твои трусики, усадить твою задницу на ту стойку позади тебя и широко раздвинуть твои ноги. Я хочу пожирать твою красивую киску, пока ты не будешь сидеть в грёбаной луже. Я хочу, чтобы ты оставила пятно на той грёбаной стойке, которое ты будешь видеть каждый раз, когда будешь передавать кому-то пинту, и это будет делать тебя мокрой каждый раз.

– Я хочу почувствовать на вкус, когда ты, блять, кончишь для меня, а затем, прежде чем ты успеешь перевести дух, я хочу погрузить каждый дюйм своего члена по самые яйца в твою скользкую маленькую киску и трахать тебя так, как я знаю, тебе нужно, чтобы тебя трахали. Как ты жаждешь, чтобы тебя трахали. Жёстко, безжалостно. Неумолимо, с моими руками в твоих волосах и отметинами на твоей заднице – она моя. И когда ты кончишь, это будет с моим членом, наполняющим тебя, и моим именем, слетающим с твоих губ. В любой грёбаный раз, когда ты кончишь – сейчас или когда-либо – это будет с моим членом, глубоко зарытым в одну из твоих дырок.

– Так что запомни, принцесса, ты можешь бежать от меня и от нас сколько, блять, хочешь. Но это не игра вероятностей – когда я поймаю тебя и напомню, чья ты. Это грёбаная неизбежность. Я – чертова неизбежность.

Я моргаю, вся моя реальность дрожит по краям и пульсирует сырым тёмным жаром. Пульс шипит под кожей, ноги дрожат, лёгкие делают судорожные вдохи. Я смотрю на него – только сейчас понимая, что он прямо передо мной, нависает надо мной с этими глазами, выжигающими меня.

Его руки сжимают стойку по обе стороны от меня.

Бушующий поток его преследующей, пленяющей энергии душит меня.

– Я...

Я вздрагиваю, когда его рука поднимается, тянется ко мне.

– Я выхожу замуж, Кристоф, – хриплю я, сдерживая всхлип, когда его сильные пальцы легко смыкаются вокруг моего горла.

– А мне плевать.

– А не должно.

Потому что они убьют тебя.

– Почему ты не скажешь мне, почему мне не должно быть плевать, Гарриет, – рычит он. – Что у тебя, блядь, за сделка с Миком.

– Я... я не могу сказать.

– Тогда то, чего я хочу, – не гипотетическое. Это то, что я забираю, прямо. Блядь. Сейчас.

Сила его поцелуя почти сбивает меня с ног. То, как он атакует мои губы – сминающе, наказывающе, метя – посылает взрывной жар, содрогающийся в моём нутре, пока другая неизбежность нашего тёмного танца не наступает.

То, что я хочу этого.

То, что я жажду этого.

И когда я, постанывая ему в рот, нетерпеливо подаю бёдрами навстречу, он тоже это знает.

Я вздрагиваю, когда он рычит мне в рот, целуя яростно, мой пульс стучит под его хваткой. Другая рука опускается на мою майку, сжимает её в кулак и задирает вверх. Мои груди выскальзывают и прижимаются к его груди, и я стону, когда он агрессивно сжимает одну. Его большой и указательный пальцы сжимают мой сосок, выкручивая и потягивая его, пока я беззастенчиво стону ему в губы.

Он переходит к другому, вызывая ещё один глубокий, нетерпеливый стон с моих губ, прежде чем его рука скользит ниже. Мой живот прогибается под его прикосновением, пульс звенит и бешено стучит, когда его пальцы цепляются за пояс моих леггинсов и трусиков.

Одним движением Кристоф стягивает их до колен. Он прерывает поцелуй, засасывая мою нижнюю губу между зубами, прежде чем отстраниться и опуститься на колени. Он стягивает мои штаны и трусики вниз и снимает их, я вздыхаю, когда его зубы скребут по внутренней стороне моего бедра.

Его низкий, голодный, рокочущий стон вибрирует сквозь мою кожу, когда он всасывает и покусывает всё выше. Мои глаза закатываются, рот приоткрывается, когда я жду жара его языка, скользящего по моим складкам.

Вместо этого он отстраняется. Но прежде чем я успеваю осознать разочарование, он взмывает вверх, хватает меня за бёдра и заставляет меня всхлипнуть, когда поднимает меня и усаживает на стойку.

Всё точно, как он сказал.

– Раздвинь свои грёбаные ноги, – командует он тёмным, рваным, преследующим тоном.

Я начинаю робко разводить бёдра. Но я вскрикиваю, когда он хватает меня за лодыжки, поднимает мои ноги на стойку и затем непристойно и агрессивно раздвигает мои колени шире. Открывая меня его дикому, пронзительному взгляду.

Я всхлипываю, когда его большая рука вдруг поднимается и сжимает мою пульсирующую киску, вдавливая ладонь в мой клитор.

– Это, блять, моё, – шипит он. – Мне плевать на твою сделку с Миком, или Декером, или с кем-либо еще. Мне плевать, если это бизнес. Мне плевать, если ты хочешь посмотреть, что ещё есть.

Я задыхаюсь, содрогаясь от удовольствия и нетерпеливо постанывая, когда его рука снова смыкается вокруг моего горла. Он нависает надо мной, его рука всё ещё крепко сжимает мою плоть, а губы в дюйме от моих.

– Я взял тебя семь лет назад. Ты могла сбежать от меня – не раз, – хрипит он у моих губ. – Но это не делает тебя менее моей. Это не делает меня менее твоим. И это, блять, точно не делает эту красивую маленькую киску менее моей.

Его рот врезается в мой как раз тогда, когда он погружает два пальца глубоко в меня. Я вскрикиваю ему в рот, всхлипывая, когда его язык проникает глубоко. Его губы прижигают мои, его стоны вибрируют сквозь меня, когда его пальцы входят в меня.