Потому что при всём насилии, которое я совершил, и всей смерти, которую я раздавал, как сам Жнец? При всех ужасах, с которыми я столкнулся и которым оскалился в ответ?

Даже я отшатнулся, столкнувшись со злом Црна Кучи.

– Откуда ты знаешь об этом месте? – тихо рычу я, сужая глаза.

Анастасия сжимает губы.

– Потому что мой отец был членом.

Я вздрагиваю, словно от удара. Быть главой преступной организации – это не путь к святости. Я прекрасно знаю о тяжёлой руке Бранко, когда дело доходит до расправы с врагами. Я знаю о безжалостном способе, которым он управляет своей организацией.

Но если он был членом этого грёбаного места?

Это зло, которое нужно стереть с лица земли.

– У тебя есть доказательства?

– У меня были подозрения. Я слышала, как говорили о Црна Куче, как о страшной городской легенде. Пока я не поговорила с Лукасом Комаровым.

Я вздрагиваю. Друг Миши, Лукас, как никто другой, слишком хорошо и слишком лично знает ужасы Црна Кучи.

Он был там узником, пока его не вытащили из этого ада в четырнадцать лет. То, как ему удалось прожить более-менее нормальную жизнь с тех пор, – грёбаное чудо.

– И он мог опознать твоего отца?

Она качает головой.

– Нет, но это смогло.

Не моргнув, Анастасия достаёт из клатча маленькую красную флешку.

– Это список членов, взятый из самого дома до... ну, ты знаешь.

– Откуда, чёрт возьми, ты это взяла.

Она тонко улыбается:

– Константин Резников. Он использовал этот список, чтобы раскрыть и уничтожить своего собственного отца много лет назад, когда он тоже захватил трон своей семьи.

Мои губы плотно сжимаются.

– Зачем ты мне это говоришь.

– Потому что я хочу, чтобы ты понял, насколько я серьезна. Я не капризная дочь, злая из-за того, что пособие слишком мало. Я не пытаюсь захватить трон отца просто потому, что хочу его – хотя, я хочу.

Её глаза сужаются.

– Я показываю тебе это, чтобы ты полностью понял: причина, по которой я сама убью отца и перезаключу сделку между нашими организациями, в том, что он – зло и рак, который нужно вырезать с лица земли.

Я киваю, холодок ползёт по позвоночнику.

– В чём мне нужна твоя помощь – чтобы Миша понял, что новая сделка принесёт пользу нам обоим.

– Предполагаю, тебе также понадобится наша помощь, чтобы не допустить полномасштабного бунта или гражданской войны, когда ты нажмёшь на курок.

Её губы тёмно изгибаются.

– И это тоже. Но я понимаю, что это шаг дальше, чем просто равноценный обмен. Поэтому я дам тебе кое-что ещё, Кристоф.

Она складывает руки на столе между нами, встречаясь со мной взглядом.

– Что-то для тебя лично. Информация, которую, как я знаю, ты хочешь получить.

Я откидываюсь на спинку стула, барабаня пальцами по столу.

– Удиви меня.

– Я знаю, кто убил твою сестру.

Я напрягаюсь, мой взгляд смертельно вонзается в неё.

– Мой отец – глупый, помешанный на власти идиот, Кристоф. Я – нет. Я делаю домашнюю работу.

– Недостаточно хорошо, – тихо хриплю я. – Потому что я уже знаю, кто убил...

– Нет, не знаешь.

Моё лицо мрачнеет, я холодно сверлю её взглядом.

– Осторожнее, Анастасия...

– Она не убивала твою сестру, Крис.

Я замираю. Зрение плывёт, разум даёт сбой, когда боль пронзает грудь.

– Что ты сказала?

Она сглатывает.

– Твоя девушка не убивала Никиту.

– Откуда, блять, ты можешь...

– Потому что это сделал мой брат.

Мир становится красным. Яростная, всепоглощающая ярость проводит когтями по моей груди, вонзаясь в сердце. Я почти не осознаю, что встал, пока не слышу, как опрокидывается стул за мной. Мои губы оттягиваются в маске чистой ненависти, я со всего размаха бью ладонями по столу, наклоняясь и вглядываясь в лицо заметно взволнованной Анастасии.

– Я... – она сглатывает. – Всё, что я могу сказать, – мне жаль, Крис. Мой младший брат Кирилл был в той тренировочной академии. Наш отец отправил его туда... кто знает зачем? Чтобы сделать его жёстче? Чтобы вывернуть его во что-то такое же сломанное, злое и лишённое морали, как мой отец?

Мои глаза сужаются, пальцы болезненно впиваются в края стола.

– Она не убивала твою сестру, – тихо говорит она. – Мой брат видел всё. Тот, кто руководил...

– Михаил, – шиплю я.

Она кивает, её лицо бледное.

– Михаил Аракас, да. Был какой-то поединок – девушка Фэрист против твоей сестры. Они дрались в бассейне, и Михаил приказал ей «покончить с этим».

Она отводит взгляд, сглатывая.

– Она не стала. Но мой брат видел, как Михаил схватил руки Татьяны и силой, сквозь её крики, заставил удерживать твою сестру под водой.

Боль врезается в мою грудь, высасывая воздух из лёгких. Я разворачиваюсь, задыхаясь от яда, текущего по венам – от правды, вонзающейся в мою душу.