Потому что испытать это снова стало жестоким, безжалостным напоминанием о том, насколько я сломана. Напоминанием о тьме, которую я пыталась похоронить под кирпичами, отстраивая новую жизнь для себя. Прошлая ночь заставила меня почувствовать себя наркоманкой на реабилитации, которой только что дали дозу того, к чему она привыкла до того, как завязала.

И это может быть смертельно.

Я опускаюсь на стол, чувствуя, как внутри грызёт боль.

Прошлая ночь была иной, чем все наши предыдущие разы. В ней был край – гнев. Яд, который просочился где-то за последние пять лет, которого раньше не было.

Отчасти это последствия. Во все другие разы, даже когда наш секс был жестоким или звериным, после была близость. Всегда было напоминание, что демон, который только что грубо трахнул меня в землю, на самом деле мужчина, способный нежно целовать меня и крепко обнимать, пока я перевожу дыхание и возвращаюсь в реальность.

Прошлой ночью он просто ушёл.

То есть, да, я кричала ему уйти, хотя каждая клетка моего существа хотела взбунтоваться и умолять его остаться. Но да, я выгнала его.

Однако после этого боль от того, что его не было рядом, чтобы унять ту изысканную ломоту, была как нож в сердце.

Как потерять его снова.

Я вздыхаю, заканчивая печатать финальный заказ по электронной почте, и нажимаю «отправить». Затем закрываю ноутбук, встаю из-за стола и направляюсь обратно по маленькому коридору в основной зал.

Я кричу, прежде чем моя же рука зажимает мне рот. Мои глаза вылезают из орбит при виде тёмной фигуры, возвышающейся в центре бара и смотрящей на меня. Я уже готова сорваться с места или схватить биту для крикета в паре метров от меня, но он поворачивается ровно настолько, чтобы тусклый свет блеснул в его ледяных синих глазах.

Я сглатываю, когда глаза привыкают, впитывая тёмный, мрачный, мускулистый силуэт Кристофа.

– Я уверена, что запирала дверь.

– Запирала.

Я сглатываю, проходя в дверной проём за барную стойку, сама стойка оказывается между нами.

– Теперь ещё и взлом?

Он молчит.

– Чего ты хочешь? – тихо бормочу я.

Я вижу, как его плечи в силуэте поднимаются и опускаются от медленного вздоха.

– Ты знаешь, чего я хочу, принцесса.

Я вздрагиваю, нервы натягиваются, когда тёмная пульсация отдаётся в моём нутре.

– Кристоф...

– Того же, чего хочешь ты. Той же тьмы, Гарриет. Того же бега к краю, чтобы увидеть, как, блять, близко ты можешь подойти, прежде чем упасть в бездну.

Мои губы сжимаются, разум возвращается к тому, что кажется – и было – несколькими жизнями назад. Когда я лежала в его объятиях в лодочном сарае на острове и заливалась смехом после того, как он признался, что никакого обрыва не было, в тот первый день, когда он взял меня, и я пыталась бежать с завязанными глазами от машины.

– Насколько я помню, никакого обрыва не было.

– В тот день – нет.

Я сглатываю, когда он приближается.

– Но ты бежала к нему с тех пор.

– Ты хочешь сказать, что преследовал меня к нему с тех пор.

– Если бы ты не хотела, чтобы я преследовал тебя, ты бы перестала бежать, – тихо хрипит он.

– Как будто у меня был выбор?

– У тебя всегда был грёбаный выбор. Как и у меня. Если бы я не хотел преследовать тебя, я бы не стал. И я не продолжал бы, блять, преследовать тебя снова и, блядь, снова.

Я закусываю губу, пульс стучит.

– Может быть, ты никогда не хотела останавливаться, Гарриет, – рычит он, подкрадываясь ещё ближе.

Он движется к служебному концу стойки, и я вздрагиваю, когда он ныряет под неё. Мои ноги двигаются сами собой, пятясь к заставленному концу бара. Моя спина упирается в край, он у другого конца, где единственный проход.

Загоняя меня в ловушку.

– Может быть, ты умирала от желания найти тот край, увидеть, каково это – падать.

– Я чувствовала падение, – тихо говорю я.

– И я тоже.

Мой пульс гудит.

– Так что мы делаем? Пытаешься бросить мне спасательный круг, Кристоф? Потому что, думаю, мы оба исчерпали верёвку много лет назад.

Он кивает, делая ещё шаг ближе, посылая горячую дрожь по основанию моего позвоночника.

– Если всё безнадёжно, мы можем хотя бы принять падение.

Он приближается ещё, его глаза вонзаются в меня, кожа покалывает от тёмной энергии.

– Ты так и не ответил, – хриплю я. – Когда я спросила, чего ты хочешь...

– Я ответил, но позволь мне разложить по полочкам. Чего я хочу, – хрипит он. – Это преодолеть последние несколько шагов между нами, обхватить рукой твоё горло и поцеловать тебя так сильно, чтобы ты чувствовала это целую, блять, неделю.