Проходит ещё час, и я быстро проигрываю войну с истощением. Веки опускаются, голова плывёт, я заставляю себя не заснуть.

И затем я слышу это.

Сначала я уверена, что мне просто кажется. Или я схожу с ума от недосыпа или от того, что действительно теряю рассудок. Но затем я слышу это снова, и мой пульс учащается.

Это звук открывающегося окна.

Они нашли меня.

Стук пульса в ушах почти оглушает. Жгучее желание бежать и спасаться почти непреодолимо, пока я не стискиваю зубы и не сужаю глаза в темноте.

Я не сдамся без боя.

Я сжимаю биту в руке и бесшумно скольжу через кухню. Звук снова скрежещет – такой тихий, что его почти не слышно – из второй спальни, которую я использую как кабинет. Именно туда я и направляюсь. Кожа покалывает, адреналин гудит в венах, когда я медленно открываю дверь и проскальзываю в темноту.

Я прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови, чтобы не закричать. Прямо за окном на третьем этаже, сидя на краю самого здания, тёмная фигура в плаще медленно приоткрывает окно.

Что-то пульсирующее тёмной энергией. Что-то зловещее.

Она приподнимает окно всё выше и выше, пока вдруг не просовывает одну ногу внутрь и не начинает влезать.

Вот тогда я бросаюсь.

С резким криком я налетаю на него, с силой замахиваясь битой в голову. Но злоумышленник беззвучно отводит голову в сторону, и моя бита едва не попадает, вместо этого сокрушая стену.

Где она застревает.

О, блять.

Тёмная фигура рычит, разворачиваясь ко мне. Но я уже двигаюсь. Я отпускаю биту, застрявшую в стене, и я, блять, бегу.

И оно прямо за мной по пятам.

Я влетаю в дверной проём гостиной, задыхаясь от крика, когда слышу, как злоумышленник врезается прямо позади. Страх душит меня, я ныряю на кухню, падаю на пол и проскальзываю под маленький обеденный столик, чтобы вынырнуть с другой стороны.

Фигура перепрыгивает через стол, когда я вскакиваю. Я визжу, задыхаясь, когда адреналин и страх вонзают свои когти. Сильная рука хватает мою футболку, разрывая её, когда я прыгаю в сторону. Моя нога делает подсечку, и фигура стонет, опрокидываясь на холодильник.

Я должна выбраться отсюда.

Нет способа отодвинуть диван от входной двери до того, как меня поймают. Но я должна попытаться.

Я выбегаю с кухни, уже слыша топот сзади. Крик вырывается из горла, когда моё бедро врезается в журнальный столик, паника накатывает, как прилив. Сзади раздаётся хриплое дыхание. Кружащаяся тёмная сила окружает меня.

А затем она хватает меня.

Я кричу, разворачиваясь, царапаясь и борясь, когда сильные руки хватают меня и со всей силы прижимают к стене. Массивный тёмный силуэт рычит, вздрагивая, когда мои ногти впиваются ему в шею. Но когда я замахиваюсь снова, он хватает мои запястья и прижимает их к стене над головой.

Моё колено взлетает, но тьма быстрее. Она хмыкает, ударяя своим коленом сбоку, отбрасывая мою ногу в сторону, а затем мускулистое бедро прижимает её.

– Почему ты всегда должна, блять, бежать?!

Я замираю. Он замирает. Я моргаю, запас адреналина взрывается в моей системе ослепительным потоком, пока внезапно не угасает, оставляя меня задыхающейся и обмякшей в руках, прижимающих меня к стене.

Паника и ужас исчезают из моего зрения, пока я медленно не осознаю, что смотрю не в лицо монстру.

Ну, смотрю. Но в лицо тому, кого я знаю. Кому я навеки привязана. Кто никогда не был вероятностью.

Всегда был неизбежностью.

Я тяжело сглатываю, когда ледяные синие глаза Кристофа вонзаются в меня.

– Почему ты всегда должна бежать? – хрипит он, раздувая ноздри.

– Почему ты всегда должен преследовать? – шепчу я.

– Потому что это то, кем я становлюсь с тобой.

Я тихо вздыхаю, дрожа, когда он прижимается ко мне, жар его острого, рельефного тела поглощает меня целиком.

– Потому что это в моей крови.

Время останавливается – замирает вокруг нас, пока мир не перестаёт вращаться.

– Потому что я всегда буду преследовать тебя, принцесса.

То, как его рот врезается в мой, – одновременно и наказание, и награда. Боль и наслаждение.

Сладчайшая агония.

Токсичное лекарство от тьмы, бушующей в нас обоих.

Но в основном поцелуй – это просто мы.

Неизбежно.

Глава 18

Гарриет

Я вздрагиваю, постанывая, когда его рот пожирает мой, и я пожираю его в ответ. Это не просто страсть, или похоть, или даже боль от того, что я так долго скучала по нему.

Это потребность.

Это необходимость. То, как он целует меня, и как я целую его в ответ, похоже на голод, внезапно столкнувшийся с едой. И то, как мы питаемся стонами друг друга, – первобытно.

Я всхлипываю, когда одна из его рук отпускает моё прижатое запястье и хватает мою разорванную футболку. Он хватает за ворот и тянет, заставляя меня вздрогнуть, когда он яростно разрывает ткань на моём теле. Другая рука присоединяется к первой, срывая мой бюстгальтер, пока я целую его сильнее.

Пока мои руки тоже разрывают его одежду.