Я знаю.

Глава 15

Гарриет

В ту ночь я очень хорошо подружилась с Чарльзом – начальником службы безопасности, дежурившим в контрольной комнате в подвале дома Ноэля и Эллы. Потому что я провожу всю ночь с ним, стараясь вести непринуждённую беседу между случайными партиями в блэкджек или «рыбку».

Я говорю Чарльзу, что иногда страдаю бессонницей, поэтому не могу уснуть. Он довольно суров, но он милый, и мы сближаемся, когда он рассказывает о своей племяннице, которая только что окончила университет по программе гостиничного бизнеса и хочет открыть паб.

Я не рассказываю ему о послании, нацарапанном на зеркале в гостевой комнате – к счастью, помадой, – которое я стёрла перед тем, как бежать сюда. Я не упоминаю, что кто-то умудрился пройти мимо десяти охранников и системы высшего класса, чтобы сделать это, пока я спала.

Я не говорю ему об этом по той же причине, по которой не побежала с криком будить Эллу. Я заглянула в её комнату и проверила её, конечно. Но она спала крепко, и на её зеркалах или где-либо ещё ничего не было написано.

Я не говорю об этом начальнику охраны или своей подруге не потому, что мне наплевать на её безопасность.

Совсем наоборот.

Мне не нужно, чтобы весь дом взорвался, потому что, если уж на то пошло, это сделает её мишенью. А сейчас она не мишень.

Я мишень. Я причина, по которой злоумышленник проник внутрь.

Тот, кто был в той самой комнате, где я спала, и написал эти пять букв, чтобы я нашла их, когда проснусь.

Я знаю.

Но что, чёрт возьми, он знает?

Когда солнце встаёт, я наконец прощаюсь с Чарльзом и поднимаюсь на кухню за кофе. Элла выглядит обеспокоенной моей осунувшейся внешностью, когда спускается вниз, и, конечно, винит себя за то, что «подняла тему бывшего парня». Но я отмахиваюсь и списываю всё на случайную бессонницу.

Кажется, я продержалась около получаса, прежде чем засыпаю за завтраком посреди разговора с ней.

Пять часов спустя я вздрагиваю на диване и, наполовину вскочив, пугаюсь и теряюсь. Но затем Элла вбегает из кабинета с ноутбуком и объясняет, что решила дать мне поспать, и чтобы я не волновалась.

– Так, Ноэлю придётся задержаться в Эдинбурге на неожиданную встречу на обратном пути, – ворчит она, а затем ухмыляется мне. – Хочешь ещё один киновечер?

Да. Определённо. Всё, что угодно, лишь бы не возвращаться домой, в мою гораздо менее безопасную квартиру, и к той зловещей сущности, которая, кажется, охотится за мной.

То есть, это было бы определённо «да», если бы не прошлая ночь. И я ни за что не останусь здесь ещё на одну ночь, подвергая её ещё большей опасности.

– Ты же знаешь, я бы с радостью, но мне всё равно нужно заскочить в «Туфельку» и проверить кое-какие запасы.

Я делаю лицо. Элла просто улыбается и отмахивается.

– О, не беспокойся. Предложение остаётся в силе, если освободишься раньше.

– Спасибо.

Я вздыхаю, криво улыбаясь ей.

– И правда, спасибо за прошлую ночь... за то, что выслушала, и, ну... – Я пожимаю плечами. – Я знаю, я не лучшая в том, чтобы делиться.

Она ухмыляется, подходит и обнимает меня.

– В любое время. Я надеюсь, ты это знаешь.

Она отстраняется и подмигивает.

– И смотри, если захочешь когда-нибудь нарушить молчание и насолить своему бывшему, скажи только слово. Я свяжусь с Кристофом и...

– Спасибо, Эл, – выпаливаю я, отворачиваясь, чтобы скрыть жар на лице. – Я вполне уверена, что у меня всё в порядке.

Глава 16

Кристоф

Было время, когда я называл Гарриет своим наркотиком по выбору. Моей тёмной зависимостью. Той самой химической потребностью, по которой буквально болела моя кожа.

Возможно, я хочу ненавидеть её. Возможно, я хочу уничтожить её за то, что она сделала и кого забрала. Но за семь. Грёбаных. Лет?

Это ничуть не изменилось.

Ничего не изменилось в моей зависимости от нашего чернильно-чёрного притяжения; нашей преследующей порочности. В том, что лёд вокруг моего холодного сердца, кажется, трескается только ради неё.

В том, что даже осознание того, что она жива, заставляет меня чувствовать, что я тоже живу.

От любой глубоко укоренившейся зависимости уйти трудно. С ней это может быть вообще невозможно. Увидеть её снова – как бы бурно и мимолётно ни было – для наркомана всё равно что увидеть обожжённую ложку или свежую иглу. Зависимый, настороженно и жадно разглядывающий бутылки за барной стойкой.

Демон, которого мне удалось загнать обратно в клетку с той самой ночи, когда мы умерли, учуял запах.

И он, блять, голоден.

Пять лет я отказывал себе в величайшей, глубочайшей, тёмнейшей зависимости. Но теперь даже простое попадание в ту же грёбаную орбиту, что и она, сломало эту силу воли.

Некоторые вещи никогда, блять, не меняются.