Он выделяет прошедшее время, и я сужаю на нём глаза.

– Я искал его убийцу, чтобы узнать, не хотят ли они вести дела. Там ничего нет.

Я хмурюсь, снова глядя на экран. Изображение остановлено, когда машина как раз въезжает под тот четырёхполосный путепровод. И впервые я замечаю временную метку внизу видео.

– Мне нужен ещё один просмотр.

– Плевать, – хмыкает Оливер, поворачиваясь и роясь на каминной полке, пока не находит полупустую бутылку чего-то.

То, что мой друг превращается в сломанную, хаотичную, звериную версию самого себя, – это проблема, с которой мне придётся столкнуться в будущем. Но не сейчас. Не сейчас, когда он всё ещё чистая ненависть и ярость из-за того, что случилось и что он потерял.

Кого он похоронил.

Я здесь не для этого сегодня. Сегодня я здесь ради этого.

Я нажимаю воспроизведение и смотрю. Машина въезжает под путепровод. Некоторое время спустя она выезжает с другой стороны. Я хмурюсь, нажимаю паузу и перематываю. Оливер издаёт хриплый, сдавленный, холодный смех у камина, где стоит и пьёт из бутылки.

– Там ничего нет, Крис.

Но он ошибается. На этот раз, когда я нажимаю воспроизведение, я не смотрю на чёрный лимузин. Я смотрю на красный Audi Q5 рядом с ним, который въезжает под путепровод одновременно с ним. Оба заезжают. Через три секунды Audi выезжает.

Лимузин – нет.

Я хмурюсь, перематываю и снова включаю. На этот раз я смотрю на тайм-код видео. Я нажимаю паузу, когда обе машины въезжают. Затем переключаю кадр за кадром, по несколько миллисекунд, пока наконец – наконец – лимузин не выезжает с другой стороны.

Десять полных секунд после въезда.

Холодное чувство ползёт по позвоночнику. Это не доказательство, но, возможно, это оно. Возможно, машина на мгновение остановилась под путепроводом, вне зоны видимости камер. Возможно, кто-то выпрыгнул, а кто-то другой запрыгнул – или был посажен.

Возможно, Гарриет права. Возможно, Яна права.

Возможно, я не убивал Питера Фэриста.

Что подводит к вопросу: кого, блять, я убил?

– Мы закончили, Крис?

Я медленно поворачиваюсь, ошеломлённо кивая ему.

– Да.

– Нашёл, что хотел?

– Кажется, да.

– Отлично.

Мои брови сходятся.

– Слушай, Принц...

– Не надо, – рычит он. – Единственная причина, по которой ты прошёл через ворота, – я знал, что ты не из тех, кто будет меня ублажать и гладить по голове. Мне не нужна, блять, забота, Кристоф. Мне не нужна помощь. Мне не нужно утешение. Или грёбаные мантры, или жизненные уроки, и, ради Бога, никаких грёбаных писаний.

Я просто тихо киваю.

– Тогда ты ничего из этого от меня не получишь, мой старый друг.

Он отворачивается, его лицо напрягается, губы кривятся, он кивает.

– Спасибо.

Глава 12

Гарриет

– Спокойной ночи, Гарри.

– Спокойной ночи, ребята.

Я улыбаюсь, махая рукой из-за барной стойки, пока Гас и Джек прощаются и выскальзывают из «Туфельки» – последние посетители этого вечера.

Я медленно выдыхаю, приваливаясь спиной к задней стойке со стоном. Сегодня даже не было многолюдно, к сожалению. Но я измучена.

Я почти не спала с тех пор, как призрак мужчины из моего прошлого вернулся в мир живых. Странно, да?

То, что он здесь, жив и так... зол на меня за всё, что случилось и что я ему сделала, – это шокирует. Было бы легко, если бы я тоже ненавидела его. Если бы мы могли просто стоять друг против друга, кипя от ярости и кричать, что никогда не хотим больше видеть друг друга.

Боже, так было бы намного проще.

Но проблема в том, что я его не ненавижу. Совсем нет. Я так чертовски скучала по нему, что это больно. И теперь, когда он вернулся, но смотрит на меня так, будто с удовольствием переехал бы меня грузовиком, боль становится ещё сильнее.

Было больно, когда его не было. Адски теперь, когда он вернулся.

И потому – бессонные ночи. Ворочание. Глубокие погружения в прошлое, попытки разобрать каждую мелочь и понять, как всё могло бы сложиться иначе.

Если вообще могло.

А в довершение ко всему мне нужно в самое ближайшее время полностью ликвидировать всю свою нынешнюю жизнь. Я всё ещё не села и не осмыслила, что это будет значить. Для меня, для «Хрустальной Туфельки», для моих друзей, которым вот-вот станет известно, что я всё это время им лгала о том, кто я есть.

Я смотрю на документы, которые мой друг-юрист составил сегодня утром – ничего официального, но предварительные юридические наброски о том, как могут развиваться дела с баром. Мысль просто бросить это место высасывает из меня жизнь. Продать кому попало – то же самое.

Поэтому я размышляю над идеей отдать его кому-то, кому доверяю, – например, Гасу и Джеку. Хотя я почти уверена, что, как бы ни были благи их намерения, они выпьют его досуха за неделю, не осознавая, что надо иногда пополнять запасы.