Оливер издаёт хриплый смешок, отворачиваясь.

– Она выжила, да?

Мои губы сжимаются.

– Дочь Фэриста, я имею в виду.

Его лицо в тени поворачивается ко мне.

– И я знаю, что ты имел к этому отношение. К ней. Она была там той ночью, много лет назад на твоём острове. Верно?

Мои глаза сужаются.

– Я пришёл по делу, Оливер.

– Да, – густо рычит он, проводя пальцами по бороде. – Дело Питера Фэриста и ничего больше. Так мы сыграем?

– Именно.

Он хмыкает:

– Хорошо. Говори.

– Когда Питера убили, что случилось с бизнесом, который вы вели через ваши подставные компании?

– Он умер, – выплёвывает он. – Как, блять, по-твоему, он мог кончиться?

– Я так и предполагал. Но я также знаю тебя и знаю, что ты не из тех, кто просто так отступает.

Я вижу блеск в его глазах, который когда-то мог быть гордостью.

– Ты приближаешься, Крис, – тихо мурлычет он.

– Ты когда-нибудь вникал в его смерть?

Он молчит, тихо кивая в полумраке.

– Не возражаешь, если я открою окно, здесь немного...

– Да, – резко бросает он. – Я, блять, против. – Он прочищает горло. – И да, я вникал. Ты говоришь об убийстве.

Моя челюсть сжимается, бровь приподнимается.

– Я знаю, что сказал, Крис. «Несчастный случай» или как они это назвали. Чушь. Я разбросал достаточно денег и увидел отредактированный отчёт. Фэрист погиб не в автокатастрофе, его застрелили – через лобовое стекло бронированной машины, через голову водителя, блять, и сиденье, в его собственный череп.

Нет, не был. По крайней мере, не мной.

– Интересная теория.

Он мрачно усмехается:

– Это не теория.

– Из-за засекреченного отчёта?

Оливер медленно вдыхает. Он кряхтит, вставая и хватаясь за трость, прислонённую к дивану. Он поворачивается, бормоча что-то себе под нос, и шаркает через беспорядок в кабинете к своему столу, резко открывая ноутбук.

Господи.

Я видел довольно много жутких вещей. Но я не готов к тому, чтобы увидеть свечение экрана, освещающее лицо Оливера Принца впервые после пожара. Я смотрю, прищурившись, с той же злостью, которую, я знаю, чувствует он.

Золотой мальчик больше не такой уж золотой.

Борода скрывает часть. И я уверен, у него были лучшие врачи и пластические хирурги, которых можно купить за деньги. Но всё равно.

Человек был сожжён наполовину до смерти.

Буквально половина его лица представляет собой лабиринт рубцов и натянутой кожи. Красная, болезненная, злая на вид, искажающая ту сторону лица в свирепую, насмешливую гримасу.

– Наконец-то я разобрался с костюмом на Хэллоуином, правда?

Я стискиваю зубы, отводя взгляд обратно к его глазам.

– Я не хотел смотреть, Оливер.

– Смотри сколько хочешь, Крис, – мрачно хрипит он. – Мне уже почти плевать.

Он нажимает что-то на клавиатуре, кликает трекпадом и хмыкает.

– Вот.

Он разворачивает ноутбук ко мне. На экране – остановленный видеоклип, похожий на запись с дорожной камеры.

– Это что?

– Это Мюнхен, семь лет назад, – бормочет Оливер. – И эти записи были удалены до того, как были опубликованы официальные отчёты о том, что смерть Фэриста была несчастным случаем.

Святое дерьмо.

– Как ты их достал?

– Деньги, – шипит он. – Включай.

Я делаю шаг вперёд и нажимаю кнопку воспроизведения. Секунду я не понимаю, что искать. Но затем вижу – чёрный лимузин, мчащийся по оживлённой городской дороге. Это та машина, в которую я стрелял через лобовое стекло, а затем вогнал зажигательный патрон в бензобак, убив отца Гарриет.

Или нет.

Машина въезжает под четырёхполосный путепровод, затем выезжает с другой стороны и поворачивает на Тюркенш трассу. Углы меняются на другие дорожные камеры. И затем внезапно я смотрю на происходящее – в этот раз, впервые, с другого ракурса.

Лобовое стекло внезапно покрывается паутиной трещин и разбивается. И мгновенно водительское окно и то, что за ним, забрызгиваются красным. Моя челюсть сжимается, когда машина виляет, врезается в обочину, переворачивается и с тошнотворным ударом врезается в припаркованный мусоровоз. Я считаю до трёх и смотрю, как машина внезапно и ошеломляюще взрывается огромным огненным шаром.

Затем видео останавливается.

Я смотрю на застывшее изображение взрывающейся машины, челюсть сжата, грудь сдавливает.

Затем я включаю снова. И ещё три раза.

Я не просто наказываю себя – хотя часть этого такова. Я ищу что-то. Что угодно. На четвёртом просмотре Оливер рычит, нажимая пробел и останавливая клип.

– Какого хрена ты ищешь, Крис? Стрелка? Других ракурсов нет, но выстрел был спереди.

– Я не знаю, что ищу.

– Что бы это ни было, его там нет, блять, поверь. Я просмотрел это сто раз после того, как все случилось, пытаясь понять, кто хотел его смерти.

– Не думал, что ты из мстительных, Принц.

– Не был.