– Мне нужно спросить тебя кое о чём. Это бизнес.

Секунды тикают. На мгновение я думаю, не ошибся ли я в своей теории. Но я остаюсь твёрдым. Я держусь курса и смотрю прямо в объектив камеры.

Внезапно ворота щёлкают и начинают открываться. Петли противно скрипят и стонут, но ворота распахиваются. Я переключаюсь на драйв, въезжаю на чёрном GTO и медленно качу по извилистой, слегка заросшей, но ухоженной подъездной аллее к роскошному поместью Принца.

Это место – Старые Деньги с большой буквы. Это, блять, настоящий замок – с высокими зубчатыми стенами, башнями, огромными витражами, разросшимися живыми изгородями, розариями и горгульями.

У него на доме горгульи.

Я глушу двигатель у подножия широкой каменной лестницы, ведущей к массивным двустворчатым входным дверям, окованным железом. Наверху я ищу дверной звонок, но смутно вспоминаю, что в прошлый раз, когда я был здесь много лет назад, его не было.

Нужно стучать.

Это, блять, приём из зала заседаний – демонстрация власти. Но ладно. Я поднимаю кулак и стучу – раз, два, три.

Глухие удары отдаются за массивными дверями. Затем постепенно я слышу, как отодвигается засов. Правая створка медленно открывается, и меня встречает маленький, пухлый мужчина с тонкими усами и кислым выражением лица.

– Хозяин примет вас в кабинете.

Я приподнимаю бровь при слове «хозяин». Но ладно. Я ничего не говорю, следуя за безымянным мужчиной в сумрак того, что я помню, как позолоченный, хорошо освещённый и полный искусства просторный особняк.

Сейчас всё покрыто белыми простынями и пылью.

Это не дом, это, блять, мавзолей.

Воздух тяжёлый, словно его не тревожили годами. Пыль покрывает всё – от подоконников до старых гобеленов (да, у Оливера есть гобелены) на панельных стенах. Вниз по длинному коридору, уставленному доспехами напротив витражей, мы подходим к тяжёлой деревянной двери. Она тоже окована железом, будто это замок, а «хозяину» нужно выдержать осаду саксов.

Безымянный кислый мужчина стучит один раз, поворачивает тяжёлую железную ручку и толкает дверь внутрь. Он жестом приглашает меня войти. Когда я захожу, дверь тут же закрывается за мной.

Тьма окутывает меня. Я моргаю, привыкая к полумраку. Окна завешены тяжёлыми шторами; единственный свет – от потрескивающего, тлеющего камина. Я вглядываюсь во тьму.

– Принц?

– Здесь.

Голос на секунду ошеломляет меня. Потому что я смотрел прямо на моего старого друга и даже не видел его.

Но эту оплошность можно простить.

Господи, Оливер...

Золотой мальчик финансов сидит, окутанный дымной, тлеющей тьмой. Его когда-то идеально уложенные светлые волосы теперь растрепаны и небрежно зачёсаны назад. Его обычно гладко выбритая аристократическая челюсть и квадратный подбородок, сводившие женщин с ума, покрыты густой бородой.

Синева его глаз всё ещё там. Но... они потускнели.

Он сидит на огромном кожаном честерфилдском диване, укрытый пледом, подушки разбросаны вокруг, что говорит о том, что он, возможно, действительно спит и живёт в этой гробнице, под названием комната. Пустые бутылки из-под виски и скотча украшают каминную полку, журнальный столик между нами, другой диван и три кресла у камина. Переполненная пепельница у одного из занавешенных окон воняет сигаретами и травкой.

– Ну?

Хриплый, рваный голос моего старого друга нетерпеливо звучит из теней, скрывающих большую часть его лица.

– Говори, Кристоф. Или убирайся на хрен.

Мои губы сжимаются, челюсть сжата.

Все хуже, чем я думал. Но я отказываюсь спрашивать его, как он. Он в дерьме, это очевидно. Он – разбитая оболочка того, кем был. Ему не нужно, чтобы я заставлял его говорить это.

– Я хотел спросить тебя об одной компании, с которой ты когда-то работал.

– Я работал с дохрена компаниями, Крис, – рычит он. – И моё терпение на исходе.

Мои глаза сужаются.

– Не надо разыгрывать это дерьмо со мной, Принц. Я не пытаюсь тебя обнять или утешить. Ты это знаешь.

Он смотрит на меня исподлобья, губы кривятся, как у зверя.

Как у дикого зверя.

– Какая. Блять. Компания.

– Она вне учёта. Ты работал с ними через «Golden Crown LLC».

Он издаёт холодный, хриплый, ужасный звук, который должен изображать смех.

– Золотой, – шипит он. – Золотой мальчик, да?

Он поворачивается, роясь в куче грязных тарелок, пепельниц, полупустых стаканов и бутылок на журнальном столике перед ним. Он вытаскивает почти полную бутылку скотча, зубами выдёргивает пробку, выплёвывает её и делает большой глоток.

– Золотой мальчик, – тихо ворчит он.

– Я только по поводу компании, Оливер.

Он кивает, делает ещё глоток и ставит бутылку обратно на стол.

– Какая компания.

– Black River Holdings.

Как только я вижу, что его губы слегка кривятся, я понимаю: я нащупал что-то важное.

– Значит, ты ищешь информацию о Питере Фэристе.

Я киваю.