– Психованная сука. Какого хрена...

– Передай своему другу, что хватать женщин без разрешения нельзя, ясно? – холодно отрезаю я.

Мои глаза сужаются.

– Кто-нибудь ещё хочет попробовать?

Все трое сглатывают и нервно переглядываются. Я плюю на парня на земле.

– Держи свои грёбаные руки при себе, придурок.

Я быстро пинаю его по заднице, разворачиваюсь и ухожу.

Я никогда не хотела Принца на белом коне. Но я также не хотела, чтобы меня хватал кто попало. Раньше у меня был хрупкий баланс страха и похоти. Идеальное сочетание опасности и желания, которое держалось на острие ножа.

Заставляя меня бояться, заставляя меня бежать. И при этом зная, что мне понравится, когда зубы вопьются в меня. Я застону, когда когти настигнут меня.

Я никогда не хотела Принца на белом коне. И злого короля – тоже.

Я просто хотела своего большого злого волка, который охотится на меня в тёмном лесу.

Преследует меня.

Ловит меня.

Моё ядовитое противоядие.

Но этот путь теперь исчез. Этот баланс разрушен и сломан.

Я больше не найду этого, сколько бы рыбных тако ни съела с безупречно обаятельными мужчинами.

Если бы ты только он был здесь...

Настоящее время:

Мои глаза встречаются с смертоносными синими, и сам воздух, кажется, потрескивает и гудит от энергии, пульсирующей между нами. Мир перестаёт вращаться. Время замирает.

Всё, кроме этих ледяных синих глаз, впивающихся в меня, исчезает.

– Кристоф...

– Какого хрена ты делаешь с Михаилом?

Вот с чего мы начинаем. Я тысячу раз проигрывала эту фантазию в голове. Эту невозможную фантазию о том, что я случайно сталкиваюсь с ним на улице или он однажды появляется у моей двери. Я представляла, что скажу ему, как буду рыдать у него на груди и говорить, как сожалею о содеянном, и что ни на миг не переставала мечтать снова его обнять.

Я даже представляла, как он приходит за мной, как призрак – преследует меня во тьме, пока наконец не ловит и не впивается в мои губы поцелуем. Как он овладеет мной, трахнет и полностью заявит свои права после стольких лет разлуки.

В моей голове это никогда не разыгрывалось так. В моих фантазиях не было его ярости. Его гнева. Его откровенной ненависти.

Того, что он даже не пытается поцеловать меня.

Я сглатываю, дрожу.

– Я ничего не делаю с Михаилом...

– Скажи мне, – рычит он.

Внезапная дикость напоминает мне о демоне внутри него, которого я знаю хорошо. О чудовище, прячущемся под красивым лицом и рельефными греховными мышцами. О том, кого я когда-то с удовольствием дразнила и провоцировала.

На этот раз даже мимолётный взгляд на него посылает в мои вены иглу страха.

– Ничего! – выпаливаю я.

Я не могу сказать ему правду, иначе его убьют. Эта мысль вонзает в меня лезвие – чувство почти такое же болезненное, как и откровенный гнев на его лице.

Я задыхаюсь, когда он приближается, его рука всё ещё на моём горле, прижимая меня к стене, он нависает надо мной. Это почти – почти – так же, как та аддиктивная, порочная манера, в которой он прижимал меня, превращая в жидкий огонь.

Но что-то изменилось. Это не маска нашей тёмной фантазии.

Это настоящая, опасная ярость.

– Скажи мне, какого хрена происходит, Гарриет, – хрипит он.

Я сглатываю, сердце падает.

– Я выхожу замуж.

Слова разрезают воздух между нами. Их тяжесть, кажется, заставляет его челюсть сжаться, а глаза внезапно наполняются холодной яростью, разбивающей моё сердце.

Но я должна это сделать.

Я должна причинить ему боль, чтобы защитить.

Но как только я произношу слова, я задаюсь вопросом: не он ли причинит мне боль. Чистая ярость и ненависть в его глазах превращают мою душу в холодную пустоту.

– За Михаила?! – яростно рычит он.

– Нет!

– Тогда за кого, блять, – цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я вздрагиваю.

– Его... его зовут Декер.

Кристоф вздрагивает, словно в его голове произошёл сбой. Словно я его физически ударила.

– Какой Декер.

Я даже не знаю его фамилии.

– Неважно.

Я сглатываю, изворачиваясь и выскальзывая из его хватки на моём горле, освобождаясь от того места, где он прижал меня к стене. Я отступаю от него, сердце колотится, разбиваясь.

– Я... мне нужно идти.

Я отворачиваюсь, как раз когда слёзы подступают к глазам. Прежде чем он увидит, как перехватывает моё дыхание.

– Я тоже собираюсь жениться.

Смертный приговор, который мне уже вынесли. Но это не значит, что услышать это так холодно и жестоко из его собственных уст не вонзается мне в сердце.

Я вздрагиваю, зажмурившись, когда мой вздох становится слышимым. Чёрный смертоносный яд просачивается в мою душу, пока я стою там – измученная и разбитая, моё тело немеет.

Медленно я поворачиваюсь к нему. Но сразу понимаю, что он видит: его колкие слова сделали именно то, на что он и рассчитывал.