— Он твой враг? – спрашиваю с уже запоздалой осторожностью.

На этот раз вижу утверждение, после чего улавливаю одно-единственное слово, и очень надеюсь, что распознаю его верно.

Раскрытая рука ребром вверх, жест резкий.

«Предатель!»

— Он тебя предал?! – вскидываюсь я.

Но вместо ответа Каэтано внезапно переводит взгляд мне за спину и кивает на дверь.

— Нирша?

«Да».

Я поспешно поднимаюсь.

— Позже поговорим!

И ухожу быстрее, чем она успевает войти в покои.

Лишь оказавшись у себя, прижимаясь к стене спиной, понимаю, как странно себя веду – прячусь от собственной служанки.

Словно и правда делаю что-то запретное.

Глава 12.1

Из-за своего «бегства» и короткого разговора с Каэтано я окончательно лишаюсь сна. Верчусь на холодных простынях до самого рассвета: он практически ничего мне не сказал и при этом выдал многое – достаточно, чтобы уже не уснуть.

И после подъема, за утренней рутиной в ванной, я думаю о нем: вновь и вновь прокручивая в уме его жесты, примеряя их на свою правду, вспоминаю аметистовый взгляд. Все еще не нахожу ответов и на малую часть вопросов, в том числе на волнующий особенно сильно – как именно Эрин Ордэк мог стать «предателем».

Мне нужно больше информации – больше времени наедине с ним: хорошее прикрытие, чтобы обмануть саму себя и найти оправдание нездоровому интересу к этому сиххату.

Появление в поместье его и Сирин всколыхнуло наш строгий быт, взвело курок, и, как подсказывала интуиция, выстрела мне уже не избежать. Я так или иначе поплачусь и за собственное милосердие, и за собственную наивность, но остановиться первой – не влезать в их судьбы – уже не в моей власти.

Сейчас я не вижу себя со стороны. Даже вглядываясь в зеркало, готовясь к новому рабочему дню, делая прическу, зачем-то более тщательно укладывая волосы, наводя красоту, – не вижу тоже.

Проклятый румянец, кажется, не сойдет с моих щек никогда: там кожа горит лихорадкой, но это едва ли укрывается от внимания Нирши… Когда она входит ко мне утром, в начале седьмого часа, в ее мимику опять возвращается тень недовольства, а губы поджимаются – верный признак обличительной речи, которую придется выслушать.

— Вот что, Тарри, – шепотом начинает она, еще и прибавляя шума включенной на максимум воды из крана. – Я вам кое-что скажу, а вы послушайте…

То, что она не собирается выговаривать мне при наших гостях, очевидно.

— Что случилось? С ними ночью были какие-то проблемы? Или что-то с Сирин?

— Нет, никаких проблем, кхм, если так можно выразиться. И с ней тоже – она пришла в себя.

— Что же ты о главном молчишь! – я было дергаюсь к выходу из ванной, но Нирша решительно встает у меня на пути.

— Тарри.

— Хочу все у нее выспросить, я же тебе говорила!

— Никаких разговоров! – шокирует она, примеряя командный тон теперь и в мой адрес.

Как моя бывшая нянька, старшая служанка и компаньонка, Нирша имеет на это право, но не припомню, чтобы она пользовалась им в последние годы – не поучала меня с юности точно. Однако же и подобной ситуации у нас с ней еще не было.

— Нирша, что не так?

— А то, лейда, – едва ли не бурчит она. – Нечего вам во все это лезть! – и будто мысли мои читает, повторяя неозвученное слово в слово. – Дали им приют – хорошо. Помогли – хорошо. Я ее чуть подлечу, и на том хватит! А вы идите работать и не вмешивайтесь.

— Я-то пойду. Да... Но разговор.

— Зачем? – прерывает меня она. – Из любопытства? Хотите влезть им в души, бередить раны? Не надо, Тарри. Отпустите их – пусть уходят.

Секунд десять я с округленными глазами всматриваюсь в ее раскрасневшееся лицо, пока не улавливаю суть.

— Да ты сама с ними уже поговорила? – делаю меткий вывод. – С Сирин? – И скользнувший вбок быстрый взгляд выдает ее с головой, мне же остается лишь упорствовать: – Ну же, так? Что она тебе рассказала? Говори.

— Незачем вам себя этим загружать.

— Нирша!

— Не кричите, – повторяет она. – Они нас услышат.

— А ты говори…

Я едва не отвечаю, что они и так нас услышат. Или что Каэтано уже успел доверить мне кое-что сам, но вовремя прикусываю язык. Не хватало еще раскрыть ей ночной разговор и глупое поведение после него, но вместо сдержанности только активнее наседаю:

— Ты с ней говорила – и я хочу! Расскажи мне, не приказом же тебя заставлять?

— А я не хочу вам этого рассказывать. И что мне ваши приказы здесь, Тарри. Помолчали бы.

— Но…

— Нет! – жестко перебивает она. – Вы обратились ко мне неспроста: без меня понимаете, что перешли черту. И мой долг – не дать вам перейти ее еще сильнее, а потому сладим так, как я скажу. За дверью будете командовать, а не тут.

Она вовсе понижает голос до едва различимого шепота, но неприклонности в тоне не теряет:

— Либо слушаете меня, либо я все это прекращаю, рисковать дальше вами не стану. Таково мое условие и для вас – отправляйтесь на работу.