Качаю головой и дергаю сотрудницу за рукав. Она смотрит на меня с мечтательной улыбкой. Я, не выдержав, подаюсь к ее уху и шиплю.

— Держи себя в руках, Эсмира-ханым. Ты замужем! Ты женщина уважаемая.

А она отмахивается.

— Что ты знаешь про замужнюю жизнь, дурочка… Ничего! Дай хоть полюбоваться на настоящего мужчину!

Я краснею сильнее. Взгляд Аббаса-муаллима становится прямо-таки требовательным.

Набрав в грудь воздуха, принимаю неизбежность. Пытаюсь обойти Раиля так, чтобы даже случайно не задеть, но костяшки чужих пальцев проезжаются по тонкой ткани юбки, задевая бедро. Моя грудь на секунду упирается в его плечо.

Раиль поворачивает голову. Контакт глаз длится не больше секунды. Я, поджав губы, отступаю, он даже не думает сожалеть или двигаться.

Случайные прикосновения не должны будоражить. Но, видимо, я ужасно соскучилась по Аслану, ведь иначе никак не объяснишь, почему чувствую, как под лифчиком напряглись соски и откуда в животе кувырок.

Развернувшись посреди процедурной, стараюсь выбросить лишнее из головы. Ловлю взгляд голубых глаз лицом и даже выдерживаю, вот только они почти сразу съезжают вниз...

Глава 4.2

Если к приезду важных гостей, которых у нас было не так и много, я хотя бы готовлюсь, то сейчас не готова, да ещё и в раздрае.

Мазнув по блузке, взгляд Раиля Самедли возвращается к моему лицу.

Я уверена, что он не мог ничего заметить, но и совсем не думать о своих реакциях тоже не могу. А ещё я чуть ли не впервые ловлю себя на мысли, что хотелось бы узнать, что творится в чужой голове.

Такой кудрявой, Шайтан…

Но это все глупости, потому что и так понятно: в ней не творится ничего хорошего.

Бровь нетерпеливого гостя приподнимается. Аббас-муаллим тоже покашливает и я понимаю, что должна говорить.

Ну что ж... Бисмиллях:

— Наш пункт оборудован лучше, чем средний фельдшерский пункт по стране.

Молчаливое внимание пристальных голубых глаз печет кожу и вспенивает кровь.

Я отвожу свой взгляд первой. Делаю несколько шагов к этажерке с медицинскими принадлежностями и, ухватившись за ручку верхнего ящика, цепляюсь за привычное:

— Здесь у нас хранятся перевязочные материалы, стерильные инструменты для обработки ран и снятия швов. Ниже — препараты для оказания неотложной помощи: противошоковая укладка, лекарства при аллергических реакциях и судорогах. Здесь — расходные материалы для капельниц, инъекций и забора крови. — Пальцы перемещаются ниже, а взгляд незваного гостя я продолжаю чувствовать щекой. И даже то, что Аббас-муаллим мной явно доволен, совершенно не греет. Хотя казалось бы, кто такой этот Раиль, чтобы чувствовать перед ним трепет? — У нас есть и более серьезные препараты, способные спасти жизнь в критических ситуациях. Мы следим за их сроком годности и всегда обновляем аптечку. Также здесь хранятся шприцы, жгуты, иглы для капельниц. Здесь же есть и инструменты для проведения незначительных хирургических вмешательств…

Я имела в виду всего лишь глубокие занозы, раны и незначительные ожоги, но Раиль явно любит ловить людей на словах и выворачивать смыслы:

— А кто проводит здесь хирургические вмешательства? На ставке есть врач? — Вопрос повисает в воздухе, а мой взгляд снова магнитом притягивает его лицо. Мне вроде бы плевать, запомнил ли он меня и узнал ли, но я слышу: — Рамина. Ханым. — И сердце отбивает чечетку. — Правильно?

Правильно. Но я не рада, что он меня запомнил. И что клонит к чему-то плохому я тоже понимаю быстро.

Опережая меня, Аббас-муаллим объясняет:

— Своего врача у нас нет пока что. Мы хотим…

Обернувшись к нему, Раиль с энтузиазмом перебивает:

— Хотите отправлять девушек учиться в медицинские университеты? Давно пора, Аббас-муаллим. Я же ещё пять лет назад говорил…

По тому, как наш староста сначала улыбается, а потом и посмеивается, игриво грозя указательным пальцем, становится понятно, что на слове Раиль-бей ловит не меня одну.

Кажется, я начинаю понимать, что между ними — своеобразная игра. Аббас-муаллим хвастается перед Раилем тем, чего достиг за время своего староства и делает вид, что готов прислушиваться к Раилю, как сыну своего отца, хоть и по нашим меркам непутевому.

Раиль делает вид, что уважает нашего Аббаса.

И кто тут прав, а ещё зачем им это — я не понимаю. Как не понимаю и зачем они вдвоем пришли.

В мужские разговоры женщине не положено вмешиваться. Я и сама это знаю, и даже в глазах Эсмиры читается удивление, когда привлекаю внимание к себе довольно громким:

— У нас тоже бывают малые хирургические вмешательства. Вы просто не знакомы с классификацией медицинских манипуляций, Раиль-бей. А глубокий порез зашить — это операция. Представляете?