Построил большой футбольный стадион. Завез мячи, установил прожекторы. И что? Мальчишки поиграли одно лето, а на следующее траву уже не косил. Прожекторы сняли — им найдется применение, а на стадионе теперь пасут коров. Вот и нужен он был? Нет. Но Раиль-бей не спрашивал.

Хотя теперь-то я понимаю, зачем ему нужны были беззащитные девочки в Баку. Видимо, недостаточно тех, кто согласится с ним… Без брака.

А сколько у него таких было… Ламия-ханым говорит: не сосчитать. Еще она говорит что и сама бы, будь помоложе… Но тут я ее уже не слушаю. Просто не могу.

В общем, ужас, что я про него наслушалась!

И как с ним работают честные люди? Говорят, он важный человек. А как такому руку пожимать?

Но, видимо, это мой вопрос, а у мужчин такой проблемы нет. У любого недостойного поступка мужчины есть срок годности. У женского — нет.

Аслан вдруг появляется в сети и у меня в моменте спирает дыхание.

Сердце взводится, когда вижу, что Аслан начинает печатать в нашем с ним диалоге.

Фантазия успевает выплеснуть с десяток вариантов, но главный, который я мечтаю прочесть, это «выгляни из окна, Рамина-ханым, я приехал».

Я уже вижу, как подскакиваю с пола и в ночнушке босиком бегу к окну, но надпись «Аслан печатает» пропадает. Я жду еще секунду. Две. Три. Десять. Вдруг перечитывает?

Но нет.

Абонент выходит из сети, ничего не отправив.

А я продолжаю смиренно его ждать.

Глава 4

Глава 4

Рамина

Я с детства любила лечить людей. Точнее ну как лечить… Сначала — делать вид.

Папа ложился на диван, мы мерили ему давление, температуру. Я придумывала несуществующую болезнь и успешно от нее избавляла.

От моего желания исцелять страдали и старшие братья, и дедушка, и откормленные на сливках дворовые коты.

Когда-то, помню, мы обсуждали с Асланом, кем я хотела бы стать. Мне сложно было ответить, потому что о карьерных высотах я никогда не мечтала, больше о семье. Но, наверное, будь у меня такая возможность и вместе с ней — желание, я стала бы педиатром. Лечила бы детей.

А так… Я фельдшер.

Нашему фельдшерскому пункту вот уже шесть лет. Его строительство было по-настоящему важным событием, а результатами мы всем селом в итоге гордимся.

Теперь не нужно ждать машину из райцентра, если у ребенка поднялась температура, у старика подскочило давление или кто-то неудачно рассек руку топором, работая во дворе. Большинство вещей, которые раньше превращались в испытание, теперь решаются в нескольких минутах ходьбы от дома. Мы делаем перевязки, уколы, ставим капельницы и шины, снимаем кардиограммы, проводим вакцинацию, даже роды принимаем, а если понимаем, что случай серьезнее наших возможностей, вызываем скорую или отправляем человека в районную больницу.

В нашем небольшом одноэтажном здании с белеными стенами стоит даже дорогостоящая аппаратура. Электрокардиограф, небулайзер, дефибриллятор, кислородный концентратор.

Внутри тут просто, но чисто: узкий коридор, процедурная с кушеткой, кабинет приема, маленькая комнатка для хранения лекарств и холодильник, в котором мы держим вакцины. А из новинок: свой личный аппарат УЗИ.

На подоконниках неизменно стоят горшки с фиалками — первые когда-то принесла одна из наших пациенток в благодарность, другие подхватили.

Работает здесь четыре человека. Старший фельдшер у нас один на три села. Он приезжает раз в неделю, справляется о делах и чаще всего хвалит. Дежурный врач приезжает и то реже.

Я – младший фельдшер. Поначалу работать было страшно, но я сама по себе замечаю, что стоит увлечься – вхожу во вкус. Когда нам поставили аппарат УЗИ, долго ходила вокруг него, облизываясь. Было сразу и любопытно, и боязно.

В колледже нас многому учили, но это аппарат для настоящего врача, а я…

Узист из района к нам приезжает раз в месяц. Очередь к нему расписана. Но я тоже, если честно, могу кое-что посмотреть. Местные знают. Приходят и просят. Суют гостинцы. Я принимаю, хоть и с оговоркой, что лучше дождаться врача.

Еще со мной работает Эсмира-ханым, ей двадцать восемь. Дома – двое детей. Муж, к сожалению, непутевый. Я не буду врать, что у нас таких нет.

Есть, конечно, и бездельники, и лентяи. Грубияны тоже. Но их у нас хотя бы не уважают. А хуже наказания, чем отсутствие уважения, мужчине не сыскать.

Муж Эсмиры-ханым какой-то ужасно бессмысленный. Когда я слушаю ее истории – прошу Аллаха вразумить его. Хотя сама Эсмира-ханым уже даже не просит.

Работает. Детей воспитывает с помощью мамы и отца. Жалуется иногда. Бывает, приходит с запудренным синяком, но что ты сделаешь? Это отец её детей.

Ещё у нас есть Хаяла-ханым, она должна убирать, но мы с Эсмирой ей помогаем.

Так и живем. Коротаем дни за нечастыми приемами и болтовней.

Эсмира-ханым с упоением смотрит сериалы по телевизору, а я выписываю себе медицинские журналы и книжки.