Он слегка приподнимает бровь. Мол, идешь?

А у меня другого выхода нет.

Взяв чайник и армуд на блюдце, подхожу, чувствуя себя ой как неуютно.

Лью, про себя приговаривая совсем не лестные слова. Смотрю на то, как ароматный горячий чай заполняет тюльпановидный сосуд, а над гладью пляшут струи пара.

Всё так же, не смотря в лицо, не протягиваю мужчине, а ставлю рядом с его рукой на окно. Успеваю выдохнуть, но не успеваю развернуться, когда слышу запоздалое:

— Я не буду чай, спасибо.

Это настолько откровенное издевательство, что мне никак не сдержаться. Я вскидываю на мужчину красноречивый взгляд, а он в ответ — самодовольно улыбается. Подмигнув, отворачивается, делая вид, что прислушивается к развивающейся за столом беседе. А я... Пусть поблагодарит Аллаха, что меня хорошо воспитали, иначе этот чай уже был бы на его кудрявой голове.

Сжав поднос подмышкой, разворачиваюсь на каблуках, вкручивая их в старый ковер. Выхожу из комнаты и направляюсь к тете Ламие на летнюю кухню.

Она ждет меня, помешивая варенье. Смотрит все таким же лукавым взглядом:

— Ну что там?

— Всё хорошо. Чай разнесла. Мужчины сплетничают… — Жена старосты взмахивает поварешкой, с кончика которой слетает густая капля айвового варенья.

— А Раиль-бей тебе как? Скажи, импозантный мужчина! Наши в костюмах не ходят, да и даже когда надевают — так не выглядят. Костюм, наверное, дорогой…

Мне плевать, сколько стоит его костюм, машина и часы. И никакой особенной привлекательности я в нем не увидела. Наглецы меня не привлекают.

Человек, в первую очередь, должен быть хорошим. А он… Самовлюбленный гордец.

— Мне он не понравился, — признаюсь, провоцируя у тети бурную реакцию.

— Аллах, ребенок, да что ты знаешь?!

Я? Наверное, ничего.

— Когда ему восемнадцать было, очередь из невест строилась. Отец настоял, чтобы он женился на Севиндж.

Я по инерции спрашиваю:

— А потом? — Хотя мне ведь правда всё это не интересно.

Беру со стола чищенную морковку и вгрызаюсь зубами. На секунду почему-то представляю, что это, к примеру, его палец...

Ламия-ханым садится напротив, подпирает щеку рукой, и, оглянувшись на дверь, подается ближе:

— Ой, ребенок… Что там было…

Глава 3

Глава 3

Рамина

Вот не зря он мне сразу не понравился!

Только в очередной раз убедилась: женщина, может, и уступает мужчине в уме, но с женской интуицией не сравнится ни один мужской ум.

Они принимали Раиля Самедли так, будто не видели, как он показательно плюет на наши порядки и традиции. А я с ним за один стол, пожалуй, не села бы после всего, что мне о нем рассказала Ламия-ханым.

День прошел, но Аслан так и не приехал.

Из Баку к нам — три часа дороги и еще немного на рейсовом автобусе или машине, но ему это плевое расстояние мешают преодолеть какие-то важные дела.

Видит Аллах, как бы я ни относилась к городу, и сама бы поехала, если позвал. Но…

В доме давно тихо, все спят, а передо мной стоит раскрытый сундук с джехиз (прим. автора — приданным). У долгой помолвки, на самом деле, не так и много плюсов, но один из них — это то, что с содержанием моего сундука не сравнится ничей.

За пять лет я наполнила его так, что закрывается он с трудом.

Да и приданное мое не ограничивается одним сундуком.

Каждый сезон к моему джехизу добавляется что-то новое, жаль только, сама свадьба не становилась ближе от количества полотенец и скатертей. Или становится?

Но самое ценное все равно хранится в сундуке. Тяну из него свои любимые тонкие шелковые салфетки, которые вышивала собственноручно золотыми нитями на белом. Без канвы и разметки. В уголках – красивые вензеля с нашими инициалами. Сначала думала ограничиться двумя. Но это если бы свадьбу мы играли в мои восемнадцать, а так получился целый набор.

Я красочно представляю, как буду вставлять их в позолоченные кольца и разложу на новеньких тарелках с золотой каемкой, а стол мой будет накрыт изумительной красоты светлой скатертью.

Сначала мы с Асланом будем принимать в нашем доме родителей, а потом — рассаживать за столом уже наших детей.

Отложив салфетки, тянусь за тонким кружевом, доставая на свет совсем не скромную сорочку для первой брачной ночи.

Это всего лишь ткань, но мои щеки в момент розовеют. Я представляю, как кружево будет дразнить тонкую кожу, а теплые пальцы Аслана сгонят бретели с плеч…

Почти все мои подруги замужем. О супружеской жизни я знаю много. Наверное, больше, чем должна.

Почти всем в первый раз больно. Потом… Потом уже хорошо.

Между нами с Асланом ничего такого не происходило. Но я отчетливо помню, как реагировала на прикосновения пальцев к голой коже. Как будоражил всегда его запах и тепло. Как самой хотелось прижаться. Коснуться губами.