Это, конечно, не полноценное образование, но мне нравится узнавать новое. В работе бесконечно возникают вопросы, ответы на которые я могла бы давать людям быстрее. Стараюсь для себя, для них... А ещё для нашей будущей жизни с Асланом. Кому, как не фельдшеру знать, что дети – это бесконечный каскад из болячек. Я хочу троих, а ещё увидеть однажды в глазах Аслана гордость за то, что его жена далеко не непутевая.

Но сам он до сих пор не приехал.

Вечер хны Малики-ханым через три дня. Дальше – свадьба.

Не приехать на нее он не может, но с каждым днем мне все меньше верится, что это вообще произойдет.

Я заполняю отчеты, сидя за старым ноутбуком, когда от тоски отвлекает хруст щебня под колесами машины.

Выглянув за окно — ненадолго теряюсь, видя тот же черный блестящий бок, что однажды у отага.

Приезд Раиль-бея в наше село становится все более громким событием. Я на каждом углу о нем слышу. И сама удивляюсь: как это раньше не придавала значения таких масштабов человеку?

А потом сама же себя загоняю в тупик: ты могла миллион раз о нем слышать, Рамина-ханым, но взглядами-то вы впервые сцепились.

Пытаясь трезво оценить, почему же этот человек так меня раздражает, я каждый раз прихожу к одному и тому же выводу: из него сочится неуважение.

Попав в его поле зрения, я сразу почувствовала себя слишком… Простой.

И вроде бы ну и пусть, кто он мне? Но обидно.

На улице хлопают двери дорогущей машины и из нее на дорожку к фельдшерскому центру ступает Раиль Самедли, вместе с ним – Аббас-муаллим.

Мы переглядываемся с Эсмирой и синхронно сглатываем. О визите нас никто не предупреждал. А должны были?

Вроде бы нет, но лучше бы да!

Мой взгляд судорожно бежит по помещению, цепляет мелкие недочеты, которые мы уже не успеем исправить. Встав одинаково поправляем одежду и разворачиваемся лицами ко входу.

На мне сегодня тонкая светло-бежевая блуза с мелкими перламутровыми пуговицами и темно-серая юбка. Утром, одеваясь, я казалась себе красивой.

Сейчас каждый день наряжаюсь особенно тщательно, потому что просто не знаю, когда приедет Аслан.

Но мое «нарядно» сразу же меркнет, когда в нашу комнату ступает мужская нога в начищенной до блеска наверняка брендовой туфле.

— Вот тут трудятся наши медики! — Аббас-муаллим произносит с гордостью, рукой приглашая в нашу комнату гостя, который приглашений не ждет.

Я снова вижу Раиля Самедли и, кроме прочего, мне в ту же секунду становится стыдно за то, сколько всего… Лишнего… Я о нем знаю.

Видит Аллах, я не люблю сплетни. Не собираю их и уж тем более не разношу, но и вернуть себе беспристрастность тоже не могу.

Отчасти, потому что не только я узнаю гостя, но и он узнает меня.

Как и тогда, при первой встрече, приподнимает бровь, говоря мне глазами что-то, что я понять не могу. Возможно, глупая.

Возможно, проблема все же не во мне, а в нем.

И нам друзьями уж точно не стать.

Задержавшись на моем лице, яркие голубые глаза продолжают свой путь по комнате, а я поджимаю губы.

— Открыли своими силами, Раиль. Все, как твой отец мечтал. У ребенка температура — есть, куда прийти. Голову напекло — тоже сюда. Сердце колет…

— Я понял, — успевший по-хозяйски нагло зайти в центр комнаты Раиль оглядывается и улыбается нашему старосте: — Что бы ни случилось — со всем сюда. К медикам.

И вроде бы его слова — хорошие. Правильные. Но этот тон… Ох уж этот тон, который будит во мне злость.

Я бегу глазами вслед за взглядом Раиля. Наш фельдшерский пункт сделан скромно, но добротно. А он смотрит так, будто гадко коснуться.

Заглядывает в приоткрытую дверь пустой смотровой. И я наперед знаю, что будет дальше: Аббас-муаллим начнет нахваливать наши «новации». Но Раиль-бей же и их про себя высмеет. Неужели мудрый староста этого не понимает?

Аббас-бей шире открывает дверь, с гордостью заявляя:

— Аппарат УЗИ купили.

Губы Раиля изгибаются в уважительной гримасе. Верю ли я ей? Нет.

И не зря.

Оглянувшись, Аббас-муаллим зовет нас с Эсмирой, взмахнув рукой. Мол, подойдите.

Мы переглянувшись, но так ещё и слова не сказав, спешим исполнить приках.

Тонкий нюх очень быстро улавливает рядом с запахом табака и благовоний, которыми увлекается наш староста, намного более тонкий и будто бы изящный запах столичного мужского парфюма.

Я не могу отказать гостю в том, что он хорош.

Я и еще десятки, а то и сотни, если верить Ламие-ханым, женщин. Аббас-муаллим перескакивает взглядом с меня на Эсмиру и назад, пока Раиль-бей, стоя на пороге процедурной, осматривает ее вплоть до потолка.

Ведет себя, как районный чиновник, приехавший к нам на инспекцию. Такой он важный!

Староста ждет, что мы начнем нахваливать свой пункт, а я заставить себя не могу.

Бросаю взгляд на Эсмиру, а она… Ой, Аллах, она поплыла!

Смотрит на Раиль-бея мечтательно.

Она — плотоядно, а краснею почему-то я! Я слышала, что бывают мужчины, которым и уговаривать не надо. Но чтобы так…