— Подумай. Из тебя правда мог бы получиться какой-никакой врач. — То ли оскорбив, то ли похвалив, обходит меня и направляется прочь, забирая с собой тонкий запах слишком непривычных для нашей провинции столичных духов, блеск единственных в своем роде голубых глаз и мое равновесие.

Вместо того, чтобы тут же выдохнуть, я ощущаю, как меня потряхивает.

Не оглядываясь, слышу обращенное к Аббасу-муаллиму:

— Вот видите, что я говорил? К нашей девушке и здесь тоже может подойти посторонний мужчина. Не недооценивайте наших женщин. Вон как Рамина-ханым со мной справилась. И никто не украл. Никто не обесчестил…

Обернувшись, смотрю в широкую спину зло, но Раилю плевать.

Своего в споре не со мной он добился. Аббас-муаллим качает головой, тоже улыбаясь чему-то своему:

— Честь наших девушек всегда будет под нашей защитой, Раиль.

Мы все понимаем, что Раиль старается зря. Тут его прогрессивность никому не нужна. В первую очередь, мне.

— Я помню, к чему привыкли местные девушки, Аббас-муаллим. Больше десяти лет прошло — а ничего не поменялось.

— Потому что хорошее не нужно менять.

Кажется, замечаю, как в безупречной игре во взаимную вежливость двух таких разных мужчин проходит трещина. Раиль кривится, но это не помогает мне почувствовать себя отмщенной. А вот Аббас-муаллим улыбается, приговаривая мне:

— Молодец, гызым. Умница. Мы с отцом тобой гордимся! — Но и от его похвалы гордости я тоже не чувствую. Кажется, впервые в жизни.

Глава 6

Глава 6

Рамина

Когда двое гуляют свадьбу, в нашем селе задействованы все.

Завтра у Малики вечер хны, на кухнях готовят сладости и напитки, я сама вызвалась украсить подруге хончу — поднос, на котором принесут хну, и свечи.

Мне очень хочется насладиться прохладой после спавшей жары и проветрить голову после неожиданно эмоционально сложного дня. Механическая работа для этого — самое то. Грецкие орехи уже почищены. У моих ног стоит две корзины со скорлупой.

Теперь же пальцы тянут одна за другой красные ленты и бусины.

На моих коленях сидит малышка-Джамиля. Ей всего три и она — младшая дочка моего старшего брата.

Взяв с подноса тонкую свечу и ленту, оборачиваю ее, объясняя тихо:

— Вот так сделаем все и завтра будет красиво-красиво.

Малышка сопит и забирает свечу, чтобы проверить работу. Гладит. Тянет к носу.

Это мило и смешно. Мне приходится сдерживаться, чтобы не зарыться носом в мягкий кудрявый пушок на темной макушке.

Я очень люблю детей. Умею с ними. И жду не дождусь, когда у нас с Асланом появятся свои.

Беру еще одну свечу, попросив Джамилю:

— Джаным, сюда положишь?

Она кивает, все так же заворожено поглаживая воск.

Она хотела завтра с нами, а когда мама объяснила, что маленькие детки в это время уже спят, расстроилась.

Теперь я думаю, что когда закончим со свечами и подносом, распишу ей ручки.

А пока переплетаю ленты и нанизываю бусины. Из дома доносятся громкие голоса и звуки телевизора.

У моих родителей много детей. Много внуков. Часто бывают гости. Двери всегда открыты. Стол всегда накрыт.

Бросаю редкие взгляды на окна и снова возвращаюсь к работе.

А в голове… Ох, что в голове.

Я бы с Маликой это обсудила, но ей сейчас не до того. Я бы и с Асланом обсудила, но не хочу первой звонить.

Когда Раиль-бей и Аббас-муаллим ушли из фельдшерского пункта, я была зла, как сотня пери.

Пыталась достучаться до Эсмиры, что она вела себя ну совсем не так, как должны вести себя мы — женщины родного кента, а она все равно отмахивалась.

Между нами разница всего в три года, а ощущается как пропасть. Я ей: да что ты придумала? Обычный себе мужчина!

А она вздыхает и качает головой: ты бы знала, Рамина, как устаешь от замужней жизни. Как от детей устаешь. Как хочется просто с таким… Даже если раз.

Я вспоминаю ее слова и щеки становятся пунцовыми, а из пальцев выскальзывает бусина и приземляется в корзину со скорлупой.

Джамиля ойкает и хочет достать, но я подхватываю ее и усаживаю обратно на колени:

— Не надо, джаным. Пусть уже.

Она ерзает, но соглашается, тянется за лентой и разматывает ее.

Эсмира права: я не знаю много, но вот так… Мечтать о случайной связи с мужчиной, который завтра уедет и не вспомнит тебя? Так нельзя.

И ему нельзя. Нельзя приезжать к нам и будоражить. Привозить с собой проблемы, которые потом расхлебывать.

Эсмира мечтательно призналась: «а даже если потом по селу будет бегать голубоглазый мальчуган — пусть кто-то мне что-то скажет. Я за мужа не хотела выходить. Заставили. Хочет — пусть со мной разводится. Мне-то что?»

Она несчастная. Это ужасно, но я совсем не уверена, что Раиль-бей в ней заинтересовался так, как ей хотелось бы. Да и от мысли, что между ними правда может что-то быть — неприятно.

Наверное, я просто не хотела бы это все знать. Видеть. Представлять.

Я не хотела бы с ним пересекаться. А так…