Он уважает меня. Черту не переступит. Я и сама не хочу раньше времени. Всё должно быть по правилам. Мы заслужили право без страха смотреть людям в глаза. Но и лукавить, что совсем не думаю о будущей близости, тоже не могу.

Мое тело давно созрело. Я хочу не только свадьбы, но и реализации снов, которые, бывает, приходят и мучают.

Сложив обратно сорочку, беру с пола мобильный и гипнотизирую взглядом тускло горящий экран, пока за окном сгущается скрекот цикад.

Медленно листаю переписку с женихом с конца вверх, чтобы скоротать ещё один вечер ожидания.

Он не объяснил, почему задерживается. Мне вообще кажется, что в последнее время общается со мной реже. И как-то… Холоднее?

Разлюбил? Даже думать страшно, хотя и такие сны мне тоже снились.

Но эти мысли я отгоняю: причин отдалиться у него может быть много.

Занятость.

Наши редкие живые встречи.

Даже просто предсвадебный мандраж…

Но Аслан не такой, как Раиль. Это для меня главное. А тот… Вот почему я снова о нем вспомнила?

Ахмед Самедли был нашим старостой до Аббаса-муаллима. Имел двух дочерей и сына.

В нашем поселке до сих пор действуют многие правила, которые ввел еще он. Отец Раиля делал все, чтобы молодежь оставалась в нашем селе. Нечего разбрасываться сокровищем. Нечего отдавать своих детей в неизвестные семьи. Доверяться случаю и чужим рукам.

Со своими детьми он поступил так же.

Раилю Самедли нашли невесту среди наших. Ее звали Севиндж. Они, как мы с Асланом, были друг другу троюродными. Я про нее толком ничего не знаю, потому что его бывшая жена среди нас не живет.

Они были помолвлены с детства. В праве поехать учиться Раилю отказали. Сначала, мол, женись и родите сына. Потом — остальное.

Раиль женился на Севиндж в девятнадцать. Все началось с красивой свадьбы. После первой брачной ночи женщинам показали «честную» простыню.

Вроде бы чего вам еще нужно, Аллах? Вы молодые, красивые, здоровые. Живите, любите, рожайте детей!

А вместо детского смеха из дома молодых все чаще слышались крики. Вроде бы… Ну с кем не бывает?

Мы же не живем друг с другом до свадьбы. Мы не знаем, к чему должны быть готовы. Иногда это сложно, но всегда можно спросить совет у старших. .

Я не знаю, что именно произошло, но именно Раиль сообщил, что разводится.

У самой сердце каменеет, как представлю отца, который вынужден такое услышать.

У нас разводы – это крайность. Не помню, чтобы в последние десять лет кто-то даже собирался разводиться. Там, в городах, конечно, иначе. Там друг за друга не держатся.Но тут…

Это так не по-мужски и безответственно!

Глава 3.2

Сама не замечаю, как внутри начинает клокотать злость на мужчину, посмевшего бросить женщину, за которую взял ответственность перед Аллахом и старшими.

Их долго пытались мирить. Их размолвка рассорила одну половину села со второй. Севиндж заявила про рукоприкладство и неисполнение мужского долга. Мол, это из-за мужа она год ходит бездетной. Стребовала огромную компенсацию.

Я уверена, что часть ее слов — это оскорбления из-за злости и унижения, но то, что доля правды в этом есть, — тоже ведь скорее всего факт. И видит Аллах, я ее понимаю!

Ламия-ханым в красках рассказывала, как долго и все по очереди пытались погасить этот костер. Но Раиль сделал по-своему: развелся с женой через суд. Вмешал государство, переступив через головы старших.

Привез однажды отцу свидетельство о разводе. Собрался и уехал в Баку.

Севиндж прожила в поселке не долго — вышла замуж в райцентр и уехала.

Что Раиль Самедли делал дальше – даже вспоминать стыдно.

И предложения старших отдать ему одну из наших девушек теперь выглядят почти так же ужасно, как сам Раиль.

Прошло чуть больше десяти лет и он для них снова завидный жених. А поступи так женщина? Возьми и откажись от семьи женщина?

Иногда я сама себя удивляю, начиная говорить, как Аслан. Это ведь у него всегда найдутся вопросы к нашим порядкам. А у меня… Да нет вопросов. Ну почти.

Только с Раиль-беем я знаться не хочу.

Плохой он человек. Очень плохой.

Настолько, что вспоминать его яркие глаза мне нельзя. И думать о нем — много чести.

Уму непостижимо, что когда-то точно так же самого Раиля готовили к роли старосты, как теперь все ждут возвращения моего Аслана. Но Аслан – совсем другой. Он честный. Он добрый.

Он так не поступил бы.

Вспылив, отец вдогонку выгнал Раиля из общины и запретил приезжать. Тот, мне кажется, не сильно и страдал. Но прошло несколько лет, накал немного спал.

Отец взял с сына слово приезжать хотя бы раз в год. Сын даже его исполнить не смог. Является, когда вздумается, и каждый раз что-то да отчебучит.

Как сам говорит: прогрессивное. Но я в его добро не верю.

Придумал платить стипендию девочкам, которые поступают из нашего поселка в университет. И вроде бы хорошо, но как он это себе видит? Отправлять незамужних девушек в другие города? А кто поедет с ними? Кто будет защищать? А замужних кто отпустит?