Я отшатываюсь, а он делает шаг ближе. В борьбу вступают истинные желания и слова отца. Чтобы найти жениха до конца лета – я должна быть покладистой, улыбчивой, открытой, вежливой. А хочу только ругаться сквозь зубы.

Не найдя в себе сил даже улыбнуться, просто поднимаю голову и жду от преградившего дорогу парня слов.

Его оценивающий взгляд неприятно скользит по лицу и опускается ниже. Я за этот день успела устать от таких. У каждого здесь, мне кажется, есть кто-то на примете для меня. Вопрос в том, достойна ли я? И этот вопрос никто не пытается от меня скрывать.

– Куда сбегаешь, Рамина-ханым? Тебе вроде бы всем селом жениха ищут. Вышла бы. Потанцевала…

Я даже имени этого парня вспомнить не могу, а от его слов и самодовольной улыбки начинает потряхивать.

Аслан когда-то шутил, что во мне есть что-то от феминистки. Я злилась и просила не оскорблять, а теперь понимаю, что он был прав. Далеко не все мужчины вызывают во мне уважение только потому, что они мужчины.

Отвернувшись, натыкаюсь взглядом на Раиля Самедли. Аллах жесток, потому что именно его я видеть не хочу, но весь вечер то и дело нахожу.

Пока я теряю себя и любые смыслы, он, кажется, наслаждается последним деньком дома. Эта поездка у столичного бея выдалась неплохой. В следующий раз можно вернуться даже не через пять лет, а раньше.

Возможно, как Эсмира и хотела, вскоре по нашим улицам побежит ещё один голубоглазый кудрявый мальчишка, ведь рядом со столичным гостем уже долго въется моя утратившая стыд коллега.

Её муж успел напиться, а она, похоже, решила, что вино поможет ей заполучить последнюю ночь Раиль-бея. Сегодня Эсмира выглядит прекрасно. Смеётся, склоняется к нему и настойчиво тянется к стакану, чтобы чокнуться.

Думаю, в Баку так не делают. У нас тоже пьют редко и мало, но на свадьбах вроде бы можно позволить себе больше. Многие позволяют.

Эсмира тянется к мужскому уху и шепчет что-то скорее всего неприличное. Я не хочу их слышать, я и видеть не хочу, но даже не сразу осознаю, что голубые глаза-то смотрят на меня. И иронии в них, как ни странно, нет.

Раиль Самедли изучает мое лицо задумчиво. Возможно, даже жалеет. Но это ничем не лучше его издевок.

Моргнув, возвращаю свое внимание вопрошающему:

– Извини, мы знакомы? Не помню твое имя.

– Хасан.

Отлично. Мне плевать.

– Я на улицу иду, Хасан. Пусти, пожалуйста…

Я прекрасно знаю, что от меня ожидают другого: увлечь кого-то другого – это ведь в первую очередь мой интерес. Но я не могу притворяться. И не хочу с ним общаться.

Пусть отец ругает, но я же тоже человек…

– Я говорю, тебе жениха все ищут, а ты сбегаешь и сбегаешь… Хочешь никому не нужной остаться?

Ой Аллах, знал бы ты, какие мысли у меня в голове! И как далеко я хочу сбежать!

Несколько секунд бездумно пялюсь в темноту улицы за плечом парня.

Просто отойди, пожалуйста… Не трогай ты меня...

Но он мысли не читает.

Ещё раз дергаю головой, чтобы увидеть, как Раиль Самедли встает из-за мужского стола.

Я боюсь застать момент, когда они с Эсмирой уйдут куда-то вместе.

Не знаю, почему, но это будет для меня крахом. И почему испытываю облегчение, когда он берет бутылку, а Эсмиру оставляет в зале, тоже не знаю.

Раиль улыбается ей, подмигивает и уступает свой стул среди мужчин.

Вид того, как она плюхается, грустно дуя губы, доставляет мне первое за вечер настоящее удовольствие.

Дернув подбородок к собеседнику, вежливо поясняю:

– В шатре душно, я хочу остыть. А насчет поисков жениха – ты что-то перепутал.

Он хмыкает и подается вперед:

– Да что я перепутал? Это, кстати, справедливо, Рамина-ханым. Когда-то ты ото всех нос воротила. Ждала Татиева. Ни подойти к тебе было, ни слова сказать. Думала будешь важной, раз чудак из богатых тебя выбрал, а теперь, выходит, это уже ты должна просить, чтобы взяли…

Я не помню этого парня. И чтобы отказывала ему – не помню. Он может быть прав, но обиду так долго таить – не по-мужски.

Он продолжает:

– Станцуешь хорошо, Рамина-ханым, я, может быть, к отцу твоему приду. Спасу тебя. Так что давай…

Он взмахивает рукой назад.

Я не стала бы танцевать и раньше, а теперь… От необходимости отвечать меня спасает мелькнувшая у виска тень, которая оставляя за собой шлейф тонкого столичного парфюма и немного запах вина.

Раиль Самедли врезается плечом в плечо Хасана. Парень делает шаг назад, после чего столичный гость прихватывает его за локоть и бодро просит:

– Прости, гардаш. Не заметил тебя. Да и что мы девушке пройти мешаем, правда же? Надо пропустить…

Хасан поджимает губы, но с дорогим гостем нашего кента не заедается.

Я совсем невпопад думаю, что точно так же, как сегодня Самедли, через год или два домой приедет мой Аслан. Возможно, приедет и останется счастливый со своей Ясминой. Прощенный старшими, потому что проходит время и своих мужчин они прощают.