– Ты у меня взрослая дочка. Умная. Случившееся – очень плохо. Я хотел бы сказать, что у нас есть время опомниться и пережить, но, к сожалению, всё иначе. Аслан решил, как решил. Его поступок все порицают, но у нас есть ты. И мы должны думать о твоем будущем. Будет лучше, если мы отдадим тебя замуж до конца лета.

Замерев на секунду, сердце падает и катится по полу со стуком.

Мне нельзя перечить отцу.

Я должна игнорировать пожар в груди, а лучше его потушить. Всё, что позволяю себе, это тихо признаться:

– Я не готова.

Он меня понимает. Не сомневается, что так и есть.

Хмурится, скорее всего, сожалея. Но старшим всегда было и будет виднее. Вроде бы, я в это верю.

– Мне жаль, дочка. Очень жаль, но мы должны думать о твоем будущем уже сейчас. В нашем и соседних кентах есть несколько хороших неженатых ребят, завтра свадьба, все приедут. Присмотрись, пожалуйста. Сможем выбрать...

Глава 9

Глава 9

Рамина

Отец был прав: на свадьбе Малики и Эльнура правда есть, из кого выбрать.

В шатре собралось двадцать неженатых парней и мужчин, которые в целом могли бы меня сосватать уже этим летом.

Их пересчетом занимались моя мама и ее сердобольные подруги. Но ужас в том, что при взгляде на любого я испытываю только отторжение и тоску.

Напротив меня за женским столом сидит Фатима-ханым. Она уже несколько раз обращалась ко мне. Подавшись ближе, рассказывала о сыне, спрашивала обо мне.

Люблю ли готовить? Как часто убираю? Болезненная ли? Есть ли аллергии?

Я заметила, что она даже сощурилась, чтобы лучше рассмотреть мои зубы.

Отвечая на ее вопросы вежливо, я чувствовала, как мама поглаживает меня под скатертью и ласкает щеку поддерживающим взглядом, но внутри при этом не проходит буря.

Я пришла на свадьбу только ради Малики, но не хочу смотреть по сторонам. Не хочу исполнять наставление отца.

К Фатиме-ханым снова подходит сын Алихан. Если не ошибаюсь, он старше меня на три года. Я помню его по школе и ничего хорошего сказать не могу. Он бездельник, лентяй, двоечник, да и далеко не красавец.

У нас любят повторять, что хорошие девушки не засиживаются в отцовском доме. Но и хорошие парни тоже под маминой юбкой долго не сидят.

Все мои ровесницы давно замужем, но и его ровесники в основном тоже женаты.

Алихан склоняется к матери, не забыв при этом нарочито горделиво вздернуть нос, когда "невзначай" смотрит на меня.

Не понимаю, что он говорит мне таким взглядом. Я же вообще не знаю, как парни с девушками знакомятся, показывают симпатию, ухаживают.

У меня с семнадцати лет был только Аслан, я на других не смотрела, и теперь не могу.

Алихан с матерью уже вдвоем смотрят на меня, переговариваясь. Я пытаюсь делать вид, что это нормально, но не выдерживаю и отворачиваюсь.

Пусть думают, что горделивая. Возможно, так и есть.

Мама продолжает поглаживать мое колено, но я и от этого уже устала.

Мягко накрываю ее руку своей и снимаю.

Улыбаюсь, чтобы простила за «грубость». Она качает головой и вздыхает. Тихо "убаюкивает":

– Алихан неплохой, гызым. Он отцу однажды помогал с машиной. Долго, конечно, мучил, но сделали же. – Сделали, уже когда отец, отчаявшись, повез машину в город, но об этом мама молчит. И я молчу. – Пообщайся с ним. Дай шанс…

От одной только мысли к горлу уже подкатывает тошнота.

Я киваю, потому что с родителями у нас не спорят, но в то же время двигаю стул и откладываю салфетку.

– Хорошо, мама. Только на воздух выйду. Душно что-то…

Я даже не вру, мне правда душно, но дело далеко не в шатре и количестве гостей на свадьбе. А в том, что я не могу никуда сбежать от разочарования и ожиданий, которые направлены на меня сотнями взглядов.

Наш разрыв с Асланом затмил свадьбу моей подруги даже вопреки тому, что я этого совсем не хотела.

Он уехал в Баку, а я осталась здесь. К моей коже липнет придирчивое внимание. По позвоночнику противным жаром разливаются смыслы услышанных слов.

Я не знаю, чего от меня ждут. Может быть, слез или признаний. Но мне совсем не хочется ни плакать, ни признаваться.

А у них столько предположений, Аллах! Столько гадких догадок! Моя жизнь с каждой секундой все сильнее обрастает вымышленными подробностями, которые опровергать нет смысла.

Я физически ощущаю, как моя ценность падает в глазах общины. Из умной, красивой, честной, трудолюбивой невесты, я превращаюсь в брошенную, ненужную, порченную, какую-то… Сомнительную.

На свадьбе лучшей подруги я хотела плясать. С ней. С Асланом. С подругами и детьми.

Я хотела праздновать эту жизнь, а не могу.

На выходе из шатра дорогу мне неожиданно преграждает парень. Опущенный взгляд утыкается в стертые носки нечищенной обуви.

Не люблю такое. Мой отец, братья, да и Аслан всегда отличались опрятностью. Это огромная заслуга женщин. Моей мамы, мамы Аслана. Но от мысли, что мне придется чистить обувь постороннему мужчине, ещё сильнее тошнит.