Он продолжает бесстыже смотреть мне в лицо. То ли хвалит, то ли издевается опять, говоря:

– Ты смелая девушка, Рамина.

– Потому что не боюсь принимать роды у животных и женщин?

Мой язык расплетается впервые за несколько дней. Почему именно с ним?

Я напрашиваюсь на запоздалый комплимент, который он однажды мне не сделал. И Раиль это отлично понимает. Уголки красивых губ вздрагивают, но улыбку не рождают.

А что сможет заставить его улыбнуться?

– Нет. Я о другом. На свадьбу пришла. Не побоялась.

Я взмахиваю рукой, жестом обнуляя его неуместную похвалу:

– Я пришла из-за Малики. Мы вместе росли, она моя подруга. Я не могла не прийти… Да и отец попросил…

Вслух признаться Раилю, о чем попросил меня отец, стыдно, но и от желания говорить с ним я избавиться тоже не могу.

Делаю паузу в надежде подобрать нужные слова, но не приходится.

Новый глоток вина Раилем из бутылки после меня выглядит неприлично интимным. Еще неделю назад Рамина-ханым в обморок упала бы от мысли, что будет вот так. А сегодня нет.

– Я знаю, о чем тебя попросил отец. Ситуация неприятная. У нас всегда предпочитали такие быстро решать…

Я прекрасно осознаю, что наш разговор идет не к тем выводам, которые старшие одобрили бы. Но дело в том, что я всю свою жизнь жила с мыслями об одобрении. А в итоге что имею? Я даже себя толком не знаю. Не знаю, чего хочу и что из себя представляю.

– Ещё скажите, что вы были против…

Провоцирую его по-детски. Он отвечает мягкой полуулыбкой.

– Можешь не верить, но был. Я предложил отправить тебя учиться в Баку. Смышленая же…

– И что отец сказал?

– Что я сошел с ума.

Тут первой улыбаюсь уже я. Раиль Самедли – в ответ.

Его взгляд на время соскальзывает туда, где праздничный шатер должен манить светом, а в реальности отталкивает.

Вернувшись глазами ко мне, предупреждает:

– Долго тебе здесь лучше со мной не сидеть. Если ты хочешь удачно выйти замуж, конечно. До конца лета.

Я и помыслить не могла, что такое сорвется с моих губ. Но, видимо, вино имеет свой эффект.

Дернув подбородок вверх, чеканю:

– Я сама решу.

И нагло забрав бутылку, делаю сразу три глотка.

Хочу ещё, но Самедли забирает назад.

Смеется глазами, но качает головой, мол, с ума сошла.

А я и правда сошла.

Я так устала, Аллах! Мне так плохо! Я так не хочу просыпаться снова и снова в этой реальности!

Будто читая мои мысли, чужак спрашивает:

– Больно?

И я не могу ему соврать, поэтому киваю. Горло сжимает судорога. Мне рыдать хочется, но этого я себе не позволю.

Отвернувшись, делаю несколько вдохов, а потом снова смотрю на своего собеседника:

– Пообещаете мне одну вещь?

=========================================

Глава 10.2

Возможно, ему намного интересней было бы препарировать мои чувства к жениху, тюкать тем, что моя глупость поимела предсказуемый исход, но Раиль Самедли проявляет благородство, которым и не пахнет от людей, с которыми я росла.

Кивает подбородком, спрашивая:

– Какую?

– Не связывайтесь с Эсмирой, пожалуйста. Я видела, что она к вам…

– Можно на ты.

На ты у меня получится вряд ли, но киваю. И ещё раз прошу:

– Не надо с ней.

– Почему? – Прищур голубых глаз в любой другой день вызвал бы во мне всплеск возмущения. А сегодня и этого нет.

– Эсмира отчаянная, но ей всю жизнь ещё жить в нашем селе. У нее сыновья от мужа. Зачем это?

– Просто потому, что хочется?

Я кривлюсь, возможно, даря Раиль-бею то, что он так хочет.

Да, я по уши погрязла в устаревших для кого-то представлениях. Я состою из наших представлений. Я завишу от того, что думают окружающие.

Я никогда не стану Ясмин. И в этом, наверное, моя главная трагедия.

– Не надо, пожалуйста.

Он не спешит соглашаться. Я физически ощущаю, как зрачки перескакивают с точки на точку на моем лице. Вздохнув, Раиль всё же сжаливается надо мной:

– Я не собирался заниматься сексом с Эсмирой.

Слово «секс» меня шокирует. Так напрямую я слышу его впервые. В щеки ударяет кровь. Дыхание сбивается, но я стараюсь взять себя в руки и сделать вид, что готова даже к такому.

У нас правда всё иначе. В женских разговорах мы придумываем разные словечки, чтобы не так. Не грубо. Не напрямую.

Чтобы мужчина сказал так при женщине… Немыслимо.

Но и пить вино из одной бутылки тоже.

– Это хорошо, потому что у нас все говорят, что вы – жуткий бабник.

Я запоздало осознаю, насколько грубо звучат мои слова, а Раиля они веселят.

Потемневшие вместе с небом радужки бликуют. Уголки губ дергаются. Он хочет улыбаться широко, но сдерживается. Вряд ли из солидарности с моей трагедией. Скорее, просто не заслужила.

– Это самый главный грех в нашем кенте? – Развивает тему, которую не нужно развивать. Но и я не скуплюсь с ответами:

– В моих глазах точно.