Я не знаю, что ответить. Да он и не ждет. Не просит в глаза посмотреть. Не извиняется.

Улыбаясь ему слишком широко. И абсолютно неискренне благословляю:

– Радуйтесь. У вас всё получилось. От сложностей ведь всегда можно сбежать, если ты мужчина... Как последний. Трус!

Вспорхнув с забора, разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь обратно к шатру.

Подышала и хватит.

В уши быстро забивается резкая музыка. Лёгкие наполняются запахами еды, разгоряченных тел и духоты.

Вернувшись за стол, ловлю встревоженный взгляд матери.

Она берет мою руку и гладит. Качает головой, приговаривая:

– Холодная.

А мне плевать. И что губы пахнут вином плевать.

Только голову поворачиваю невовремя и ловлю взгляд нахохлившейся, как курочка, Фатимы-ханым. А может быть это и хорошо, что я отлично слышу ядовитое:

– Ишь ты, носом она воротит. Даже улыбнуться Алихану не хочет. Такая горделивая! А мы еще не знаем, возьмем ли её. Вдруг она уже не чистая?

_____________________________

Продолжим в понедельник! А сегодня скидка -25% действует на трилогию Преданная

Это история судьи и его помощницы: герои очень харизматичные, их жизни - совсем не скучные. Они любят секс, адреналин, играть на грани фола, и вас этим соблазнят)))

Преданная (бесплатно):

Преданная. Невеста:

Преданные:

Глава 11

Глава 11

Рамина

Большой праздник затянулся до поздней ночи. Я ушла с него одной из первых вместе со стариками и детьми. Освободила невесток от необходимости укладывание племянников. У них и так поводы для радости случаются редко, а для меня здесь всё не в радость.

Не хочу задерживаться.

Не хочу – это вообще главное словосочетание, с которым я в очередной раз заснула и проснулась.

На душе тоскливо и гадко от невзначай брошенных слов. Чистая ли я? А вы сама-то чистая, Фатима-ханым? Ваши мысли чистые? А поступки? Что вы от меня хотите? Почему я должна доказывать то, в чем ещё вчера никто не сомневался?

Да и почему я вообще вам что-то должна?

У нас вслух такие вопросы старшим не задают. И я не посмела.

Раиль-бей соврал, что от нескольких глотков вина ничего не будет. Ещё как! Я проснулась с головной болью и жуткой жаждой.

Но с пониманием, что, в отличие от мужчин, я не трусиха.

Утром мама пыталась мягко меня разговорить. Мол, вчера мы видели много достойных парней. Некоторые подходили к моему отцу. Может быть кто-то приглянулся?

Но разгоревшийся внутри лесной пожар, как я и думала, не потушить. Он захватывает гектар за гектаром, языками пламени обгладывая скелеты устаревших мечт.

Я никогда не хотела замуж хотя бы за кого-то. Мне противно, что все считают меня повисшей на волоске от старости девой.

Я не хочу принимать те правила, которые мне навязывают под видом заботы.

Не сомневаясь в искреннем желании мамочки помочь, я просто киваю и ничего толкового не говорю.

Отца провожаю до двери осторожным взглядом. Пытаюсь понять: я готова действовать вопреки? Готова требовать? Готова думать о себе, как учил вчера вечером с вином в руках Раиль Самедли?

Мысли о нем снова сопряжены исключительно с раздражением, но это вроде бы уже неважно. Он должен был уехать ранним утром. А я осталась.

Я докажу ему и всем, что у нас себя можно отстоять. Просто нужно жить жизнь достойного человека. И неважно, мужчина ты или женщина.

Когда солнце поднимается над селом в свой зенит, я одеваюсь в строгое платье и, крикнув маме через дом, что отлучусь по делам, спешу к калитке.

В спину несется:

– Что за дела, Рамина?!

Но я вполне осознанно игнорирую мамину тревогу. И видит Аллах, не испытываю ни капли стыда, а только удовольствие от принятого лично решения.

Внутри меня что-то сломалось.

Я больше не могу быть той дочерью, к которой мои родители привыкли.

Я непозволительно долго наслаждалась созерцанием жизни через розовые очки, но снять их нужно было намного раньше.

Подходя к отагу, издалека замечаю черную, всё ещё блестящую, но уже запыленную внизу, машину.

Ругаюсь сквозь зубы.

Ну и почему ты не уехал?

Что же ты так долго задержался в нашем селе, гордец?

Едь в свой город! Радуйся своей жизни! Занимайся… Да чем хочешь, Аллах!

Подхожу, заводясь всё сильнее. Наверное, это и хорошо. Я должна быть не просто смелой, но полноценно наглой для грядущего непростого разговора со старшими.

Раиль Самедли, стоя рядом со своим автомобилем, курит сигарету. Мне должно быть плевать, но хочется ещё и за это его отчитать.

Сделать вид, что мы друг друга не видим, не выйдет. Он поворачивает голову и провожает меня взглядом, свой уже не отводя.

Много ли выпил? Спал ли с Эсмирой? Не знаю.

Ясное дело, и не прошу.

Внутри сидит неловкость за всё то лишнее, что мы позволили себе, но желания потупить взгляд во мне тоже нет.

Подойдя почти так же близко, как мы сидели на заборе, здороваюсь: