— Ты что, не знаешь? Твой Аслан-бей приехал! Сейчас говорит со старостой и своим отцом. Пол села уже возле дома собралось встречать. А ты…

А у меня в руке свеча вдруг становится стокилограммовой. Падает на землю и катится. Дыхание спирает, а еще хочется плакать от облегчения.

Я до последнего боялась, что он не приедет.

_______________

Продолжим в среду ❤️

Завязка в истории может показаться обманчиво мягкой, но мой вам совет: ремни не отстегиваем и не переключаемся)

У Рамины и Раиля все будет происходить ну очень стремительно)))

Глава 6.1

***

Знание, что женщина обязана вести себя в первую очередь достойно, сидит на подкорке каждой азербайджанки, но я не смогла бы просто сидеть и ждать, когда Аслан придет уже ко мне.

Это правильно, что первым делом он оказывает уважение родителям, но меня изнутри все равно разъедает нетерпение, пока спешу через полсела в сторону отчего дома моего жениха.

Аслан уехал отсюда в свои девятнадцать, я помню, с какой гордостью и в то же время грустью мы его провожали. Он не успел обустроить наш с ним дом, да и повода спешить не было: мы же не женились тогда.

Этот дом так и стоит пустой коробкой в конце улицы. Я прохожу мимо время от времени, но зайти не рискую.

Так и сейчас – мазнув взглядом сквозь оседающие на село сумерки, придерживаю подол юбки и ускоряюсь.

Цикады стрекочут всё громче. В окнах дома Татиевых горит свет, а рядом стоит машина.

Конечно, не такая длинная и блестящая, как у Раиля Самедли, но эта, я точно знаю, привезла моего Аслана. И этого достаточно, чтобы я восхищалась именно ею.

Когда увижу жениха, все обиды и сомнения тут же улетучатся. Не спрошу, почему не написал. Почему вообще так мало писал все это время. Почему так долго не приезжал. Что задержало.

Мне бы только увидеть его. Чтобы улыбнулся. Услышать: «ну что, женимся наконец-то?», и я обо всем забуду. Всё ему прощу.

Проходя мимо старой яблони, снова вижу тетушек. Они провожают меня взглядами, но сегодня под ними внезапно становится чуточку дурно.

Скорее всего, от волнения.

Никто не просит меня остановиться, покрутиться, покрасоваться. Никто даже не улыбается…

А я, запнувшись, снова ускоряюсь, пока сквозь открытые в доме окна не начинаю слышать голоса, разлетающиеся вокруг повышенными нотами.

Сердце начинает колотиться всё быстрее. Под коленями снова разливается слабость и заставляет их дрожать.

До ушей долетают только интонации и отдельные слова, но их смысл мне совсем не нравится.

Зачем-то оглянувшись, вижу, как тетушки смотрят мне вслед и качают головой.

Вы все… Ничего не понимаете.

Я замираю, как вкопанная, за несколько шагов до ступенек. Вздрагиваю, слыша громкий хлопок входной двери, из-за которого даже стекла в окнах начинают дребезжать.

Аслан вылетает из отчего дома, как вихрь. Вслед ему еще несутся громкие слова, но он не слушает.

Встряхивает головой, смотрит под ноги.

Ловким пружинящим шагом спускается по ступенькам и только потом выстреливает взглядом вверх.

Я перестаю дышать за секунду до момента, когда наши взгляды встретятся. Это настолько долгожданно... И так не так.

Легкие резко схлопываются, а как их снова раскрыть – не помню.

Черноту его глаз не скрывает даже полумрак слабо освещенной улицы.

Я в очередной раз в своей жизни благодарю Аллаха за то, что наградил меня любовью к будущему мужу, но тревожный назойливый писк, мучивший меня уже давно, начинает разрастаться, а не затухать, перекрывая даже цикад.

Аслан хмурится и делает шаг ко мне. Медленный. Всего один.

Я знаю, что обниматься, как в сериалах, которые обожают моя мама и Эсмира-ханым, мы не станем. Друг на друга не бросимся. Это не принято. Но я все жду, что хотя бы глаза у него вспыхнут, а они…

Тоже делаю шаг к жениху и неуклюже тянусь рукой.

Хочу коснуться, но Аслан уводит свою назад.

Мой взгляд упирается в "спрятанную" за бедром мужскую кисть. Он нервничает – это видно по тому, как щёлкает суставами пальцев.

А ещё он совсем не изменился, но я судорожно пытаюсь посчитать, когда приезжал в последний раз. Сколько пробыл? Сколько мы общались? Что он говорил?

И признаю перед собой же: ужасно давно. Ничтожно мало. Ничего... Хорошего.

Болезненно вдохнув, поднимаю подбородок. С губ слетает сиплое, а не звонкое, как должно было быть:

– Салам, Аслан.

Он отвечает быстро, но совсем не так ласково, как я хотела бы:

– Салам, Рамина.

И всё. Ни улыбки. Ни вопроса: "как ты?".

Взгляд парня улетает вниз – в песок. И я тоже хочу туда провалиться.

Кручу в голове, что могу сказать. О чем сама спросить. Пытаюсь понять, почему реальность нашей с ним встречи настолько далека от моих мечт, которые теперь выглядят постыдно наивными.

Он мог устать с дороги. Мог вспылить, сказав одну их тех опасных вещей, которые и меня в нем всегда пугали при отце и дяде.