Не успеваю сесть – в дверь заглядывает Олег.

Олег Соболев – основатель фирмы, тот самый «Соболев» на вывеске. Ему сорок три. Высокий, худой, с седеющей аккуратной бородкой и спокойной манерой человека, который за свою жизнь навидался людей всяких и уже ничему не удивляется. Когда-то он был моим научным руководителем, потом вытащил меня сюда, потом не раз прикрывал, когда я лез на рожон. Единственный в этой фирме, кого я искренне уважаю.

– Есть минута? – спрашивает он.

– Для тебя хоть две.

Олег заходит, притворяет за собой дверь, что само по себе знак – просто так он двери не закрывает. Садится напротив.

– Как ты? – спрашивает он, садясь. И смотрит так, что понятно: вопрос не дежурный.

– Нормально.

– Дамир.

– Олег, я в порядке.

Он молчит, разглядывает меня. Олежа из тех, кто умеет молчать так, что ты сам начинаешь говорить, лишь бы заполнить паузу. Хороший навык для адвоката, а вот для друга – так себе.

– Я знаю про вас с Викой, – говорит он наконец. – Давно знаю. Не мое дело, кто с кем спит, я в чужую постель не лезу. Но я вижу, что тебя это гложет. И вижу, что ты собрался с этим кончать. Правильно собрался. Только сделай по уму, ладно? Она не тот человек, которого стоит превращать во врага.

– Уже понял.

– Значит, уже поговорили. – Он вздыхает, откидывается в кресле. – Ну хоть не тянешь, и на том спасибо. Ладно, я к тебе пришел не за этим.

Он придвигает по столу тонкую папку.

– С понедельника к нам заходит новая группа стажеров с юрфака. Четвертый курс, преддипломная практика. Четыре человека. Одного вешаю на тебя.

Я смотрю на папку и не тороплюсь ее брать.

– Олеж, у меня с Гринбергом дел до жопы, когда мне еще с детьми нянчиться.

– У тебя Гринберг, у Вики – корпоративщина, у всех что-то есть. Стажеров все равно надо куда-то девать. – Он усмехается. – И потом, тебе полезно. Поработаешь с молодежью, вспомнишь, каким сам был. Может, подобреешь.

– Я и так добрый.

– Да ты вечно всем недоволен, злыдень. – Олежа придвигает папку еще ближе. – Забирай. Куратор из тебя выйдет отличный, ты хоть и колючий, но объясняешь толково. Не то что некоторые наши – возьмут стажера и загрузят его бумагу подшивать на два месяца. А потом удивляются, почему молодежь разбегается.

– А я, значит, должен нянчиться.

– Ты должен научить. Разница есть. – Он открывает папку, разворачивает ко мне. – Вот, гляди. Четверо. Трое посредственности, а вот эта, судя по всему, толковая. Отличница, восстановилась после академического. Алина Ларина. Круглые пятерки, рекомендация с кафедры гражданского права. Бери ее, не пожалеешь.

Я смотрю на верхний лист – анкета, фотография три на четыре. С фотографии на меня смотрит девушка, каких тысячи: светлые волосы, серьезное лицо, взгляд немного напряженный, как у всех на официальных снимках. Обычное лицо. Симпатичное, но ничем не примечательное.

Ничего особенного.

Я закрываю папку, сую под мышку.

– Ларина так Ларина, мне по барабану, – говорю я. – Когда приходят?

– В понедельник, к десяти. – Олег поднимается, идет к двери. У порога оборачивается: – И, Дамир. С молодежью помягче, хорошо? Они ж у нас все сейчас майские розы! Личные границы, все дела.

– Разберусь, Олеж.

Дверь за ним закрывается. Я кидаю папку на край стола и тут же про нее забываю. Стажеры, практика, чужие пугливые дети – мне сейчас совсем не до них. Работы по горло, разрыв с Викой, и своя жизнь, в которой и без того слишком много всего навалилось.

Глава 6

Алина

Просыпаюсь в шесть утра, за пятнадцать минут до будильника. Так у меня всегда – тело научилось вставать раньше сигнала, потому что Руслан не любит, когда я валяюсь в постели, когда он уже на ногах.

Его половина кровати пустая и холодная. Значит, встал давно. Я прислушиваюсь к дому. Снизу доносится приглушенный голос – Руслан говорит по телефону. По голосу я уже умею определять, какой сегодня день. Сегодня голос спокойный, деловой. Хороший день. Можно выдохнуть.

За пять лет я выучила все его повадки. Знаю по шагам в коридоре, в каком он настроении. Знаю, когда молчать, а когда лучше что-нибудь сказать, чтобы молчание не выглядело дерзким. Знаю, что нельзя оставлять его чашку в раковине, что рубашки должны висеть строго по цвету, что на ужин нельзя дважды за неделю одно и то же. Это не быт. Это техника безопасности. Как у саперов. Одна промашка, и…

Я встаю, застилаю постель, разглаживаю покрывало ладонью, чтобы ни складочки.

Иду умываться.

Смотрю на себя в зеркало. За пять лет лицо изменилось мало, только глаза стали другими. Взрослыми. Внимательными. Такими глазами смотрят люди, которые привыкли следить за чужим настроением, чтобы вовремя понять, куда дует ветер.