Больно так, что искры из глаз. Я закусываю губу изнутри, до соленого привкуса, чтобы не издать ни звука, потому что чувствую: звук ему понравится, а я не хочу давать ему ничего. Ни звука, ни слезы. Пусть берет тело – это все, за что заплатил отец. Но не больше.

Раз-и. Два-и. Семь дырочек. И снова.

Не думать. Не быть здесь. Считать.

Не знаю, сколько это длится. Кажется, что вечность, хотя, наверное, недолго. В какой-то момент он затихает, наваливается всей тяжестью, так что мне нечем дышать, потом отодвигается.

Я лежу, глядя в потолок, и не шевелюсь.

Князев встает, идет в ванную. Слышно, как течет вода. Я лежу и жду, натянув край одеяла до подбородка, свернувшись в комок так, что колени у самой груди.

Он возвращается, ложится на свою половину, спиной ко мне. Через минуту его дыхание становится глубоким и мерным. Он спит. Спит, как человек, который просто закрыл рабочий вопрос и теперь может отдохнуть.

А я лежу с открытыми глазами и смотрю на белый узор карниза.

И вот тут, в темноте, рядом со спящим чужим мужчиной, который теперь мой муж, я не плачу. Слезы почему-то не идут. Внутри вместо них – холодная, звенящая пустота. И где-то на самом ее дне рождается одна-единственная мысль.

Это не навсегда.

Я не знаю, как и когда. Не знаю, сколько мне придется терпеть – год, три, пять. Но однажды я выберусь. Уйду. Стану собой. У меня нет ни плана, ни денег, ни единого человека, к кому можно пойти. Но я твердо знаю одно: этот человек не получит меня целиком. Тело – да. Меня – нет.

С этой мыслью я наконец закрываю глаза. И, как ни странно, засыпаю.

Мне восемнадцать лет, и это моя первая брачная ночь. Первая ночь той жизни, из которой я однажды вырвусь. Пусть не сегодня. Пусть не скоро. Но когда-нибудь это произойдет.

Глава 4

Дамир

Пять лет спустя

Просыпаюсь не от будильника, а от чужой руки у себя на животе.

Ладонь ползет ниже, по-хозяйски, уверенно. Я лежу с закрытыми глазами и делаю вид, что еще сплю, хотя мы оба знаем, что это вранье. Актер из меня никакой, а Вика не из тех, кого можно обмануть закрытыми глазами. Она вообще не из тех, кого можно обмануть.

– Доброе утро, – говорит она мне куда-то в шею. Голос со сна низкий, но уже собранный. Она и спит-то, по-моему, сосредоточенной. – У нас есть сорок минут до того, как мне надо будет стать приличной женщиной.

Сорок минут. Раньше этого хватало, чтобы я забыл, как меня зовут. Сейчас я лежу и думаю, что как раз успею доехать до дома, переодеться и не опоздать на десятичасовую планерку.

Ее пальцы становятся настойчивее. Я перехватываю ее руку – мягко, но так, чтобы стало понятно.

– Мне пора, Вик.

Пауза. Короткая, но я успеваю почувствовать, как ее настроение моментально меняется.

Она отстраняется, садится, включает лампу. Смотрит на меня сверху вниз – темные волосы падают на голое плечо, лицо без косметики, и все равно красивое, из тех лиц, что с годами не тускнеют, а становятся резче и опаснее. Ей сорок три. Она управляющий партнер юридической фирмы «Соболев и партнеры». Она замужем. И последний год она моя – или я ее, тут с какой стороны посмотреть.

– Ты в последнее время все время куда-то спешишь, – говорит Вика. Без обиды, спокойно, будто отмечает факт для протокола. – Раньше не спешил.

– Раньше у меня не было дела Гринберга на семь томов.

– Дамир. – Она чуть наклоняет голову. – Я тебя двенадцать лет знаю. Из-за работы мужики из постели не сбегают.

Вот чем она меня когда-то и зацепила – тем, что видит человека насквозь. С ней не надо ничего объяснять, она понимает с полуслова, а то и раньше, чем ты сам понял. Умнейшая женщина из всех, кого я знаю. Только со временем я понял и оборотную сторону: с человеком, который всегда прав и всегда все просчитал наперед, чертовски утомительно жить.

Я сажусь, спускаю ноги на холодный пол. Квартира не моя и не ее – съемная, Вика держит ее специально для таких вот встреч. Домой к себе она меня не зовет – там муж. Ко мне ехать не хочет принципиально, поэтому встречаемся мы на нейтральной территории.

– Вик, давай не сейчас, а?

– А когда? – Она тянется за халатом, набрасывает. – Мы с тобой уже месяц играем в эти «не сейчас». Ты приезжаешь, молча трахаешься и сваливаешь. Ни поговорить, ни кофе выпить – ничего. Я, Дамир, тебе не шлюха. Хочешь бабу на раз – найди помоложе и подешевле. А если пришел ко мне – будь добр вести себя как мужчина, а мальчишка.

Я молчу. Потому что сказать нечего. Точнее, есть что, но после этого у нас в фирме станет очень неуютно работать, а я пока к этому не готов.

Год назад мне казалось, что я знаю, что делаю. Красивая, умная, взрослая женщина, никаких обязательств, никаких соплей – идеальная история для мужчины, который развелся и решил, что больше в эти романтические бредни не играет. Мы с Викой оба взрослые. Мы оба все понимаем. Так это подавалось.