В коридоре понимаю, что сердце колотится. Не от страха – от страха оно у меня колотится иначе, я эту дрожь знаю наизусть. Это что-то другое. Незнакомое.

Я иду к своему столу за стеклянной перегородкой, сажусь, открываю папку. Строчки расплываются, я не могу сосредоточиться. Перед глазами стоит его лицо, его спокойный, внимательный взгляд.

Меня пять лет никто не спрашивал, что я думаю. А этот человек спросил в первую же минуту.

Я одергиваю себя. Хватит. Он адвокат, я стажер, у меня есть муж, дом, охрана и вся моя жизнь, расписанная на годы вперед. Мне нельзя думать про чужого мужчину. Это опасно.

Я заставляю себя вернуться к работе. Изучаю, кто, когда, что кому должен.

Но получается у меня откровенно хреново. Мысли все равно возвращаются к Сафарову.

Это плохо. Это очень плохо. Потому что романтические чувства к другому мужчине я себе позволить не могу. У меня есть муж, который не прощает даже улыбки. Страшно представить, что он сделает, если узнает о чем-то большем...

Глава 8

Дамир

Сообщение от Вики приходит ближе к вечеру, когда офис уже наполовину опустел.

«Дамир, зайди. Нужно обсудить Гринберга».

Я смотрю на экран и прекрасно понимаю: дело не в Гринберге.

За те дни, что прошли после нашего с Викой разговора, мы не сказали друг другу ни одного лишнего слова – только по работе, только при людях, подчеркнуто холодно. И вот теперь она зовет. По делу, конечно. Всегда по делу.

Можно не пойти. Но не пойти – значит показать, что я ее боюсь. А я не хочу, чтобы Вика думала, будто я ее боюсь.

Иду.

Ее кабинет – самый большой на этаже, с панорамным окном во всю стену. Вика сидит не за рабочим столом, а на низком диване у окна, скинув туфли, поджав под себя ноги. В одной шелковой блузке, без пиджака. Перед ней бокал вина и раскрытая папка, но по тому, как она откладывает эту папку, едва я вхожу, ясно – бумаги здесь для вида.

– Закрой дверь, – говорит она.

Закрываю. Остаюсь стоять.

– Да не бойся ты, садись. – Она кивает на кресло, усмехается. – Я не кусаюсь. По крайней мере, не на работе.

Сажусь. Нарочно выбираю кресло подальше от дивана. Вика замечает это, и в уголках ее губ появляется усмешка – она читает меня насквозь, как всегда читала.

– Ну и долго мы будем в эти игры играть? – спрашивает она, покачивая бокал в руке. – Ты дуешься, я делаю вид, что не замечаю. Взрослые люди, а ведем себя, как подростки.

– Я не дуюсь, Вика. Я просто сказал то, что должен был сказать.

– «Нам надо остановиться», – повторяет она мои слова с легкой издевкой. – Красиво. По-мужски. А знаешь, что я думаю? Что ты сам не понимаешь, чего хочешь.

Вот она вся в этом. Не спорит, не давит открыто. Просто спокойно объясняет тебе, что твое решение – это не решение, а каприз, и что она-то видит тебя насквозь и знает лучше. И самое паршивое – рядом с ней в это почти начинаешь верить.

– Я прекрасно понимаю, чего хочу, – говорю.

– Да? И чего же?

– Закончить это. По-человечески, без скандала.

Вика ставит бокал на столик. Медленно поднимается с дивана и идет ко мне – босиком, неслышно по мягкому ковру. Останавливается напротив, близко, слишком близко, и смотрит сверху вниз.

– По-человечески, – говорит она негромко. – Хорошо. Только объясни мне одну вещь, по-человечески. Год тебя все устраивало. А потом вдруг перестало. Что случилось, Дамир? Кто она?

– Никого нет.

– Врешь. – Она произносит это без злости, спокойно, как отмечает факт. – Я тебя слишком хорошо знаю. Мужчина не уходит в никуда. Мужчина уходит к кому-то.

Она наклоняется ниже. От нее пахнет вином и знакомыми духами, и в этот момент в штанах становится тесно. Блять. Какое же я животное! Вика видит это. Конечно, видит. Кладет ладонь мне на грудь, ведет вверх, к шее.

– Вот видишь, – шепчет она. – Тело-то не врет.

Я перехватываю ее руку. Держу – не отталкивая и не притягивая.

– Тело – это не причина оставаться, – говорю я и встаю, отстраняя ее.

Отхожу к окну. За стеклом темнеет город, россыпь огней внизу. За спиной – тишина. Долгая.

Потом слышу, как она возвращается на диван, как берет бокал.

– Значит, все-таки уходишь, – говорит Вика, и голос у нее меняется. Пропадает мягкость. – Ну что ж. Твое дело.

Я оборачиваюсь. Передо мной снова не та женщина, что минуту назад пыталась меня соблазнить. Передо мной управляющий партнер – собранная, прямая, застегнутая на все пуговицы.

– Только один совет тебе на прощание, – продолжает она. – Дружеский. Ты ведь знаешь, чем занимается мой муж. И знаешь, что у нас с ним очень широкий круг знакомств. – Она делает глоток вина, смотрит поверх бокала спокойно, почти ласково. – Юридический мир тесный, Дамир. Одно слово в нужном месте – и человек либо нарасхват, либо не может найти работу вообще нигде. Так что давай без глупостей. Не превращай меня во врага.

– Это угроза?