А потом взрослая история превратилась в обязанность. В еще один пункт, который надо закрыть, как встречу с клиентом. И самое паршивое – я даже не могу сказать, в какой момент это случилось. Просто в какой-то день понял, что еду к ней без всякого желания.

– Вик, ты замужем, – говорю я. Не в первый раз говорю.

– И тебя это год не смущало.

– Может, зря не смущало.

Вот теперь она смотрит на меня внимательно. Отложила халат, забыла про свои сорок минут. Глаза у нее холодные и злые.

– Это ты сейчас что, красиво пытаешься меня бросить? – спрашивает она почти с интересом.

– Я пытаюсь сказать, что нам обоим пора остановиться.

– Нам. – Она усмехается. – Как благородно. Ты, значит, и за меня решил?

Я встаю, начинаю одеваться. Разговор, который надо было завести три месяца назад, а я малодушно тянул, потому что проще спать с человеком, чем объяснять ему, что больше не хочешь. Трус, что тут скажешь.

– Дамир. – Она называет меня по имени, и в этом уже слышится вся ее позиция: разговор окончен, дальше буду говорить я, а ты слушать. – Ты хороший адвокат. Один из лучших, что у меня есть. Но ты забываешь одну вещь. Я тебя сделала.

Застегиваю рубашку. Не оборачиваюсь.

– Ты пришел к нам мальчиком, с трясущимися ручонками и одним выигранным делом в активе, – продолжает она. – Кто дал тебе Гринберга? Кто вписал тебя в дело «Мостостроя»? Кто продвигал тебя на партнерских встречах, пока ты был никем? Я не прошу благодарности. Я просто прошу не забывать моего хорошего к тебе отношения.

Оборачиваюсь.

– Это угроза?

– Это факт. – Она пожимает плечами, поправляет волосы. Снова спокойная, снова хозяйка положения. – А будешь дергаться – пеняй на себя. Личное личным, но работаем мы в одной фирме. И как у тебя дальше пойдет с делами, зависит в том числе от меня. Ты же понимаешь.

В том-то и беда, что я слишком хорошо понимаю, что она имеет в виду. В нашей фирме Виктория Маркова – это не просто управляющий партнер. Это человек, который решает, кто ведет золотых клиентов, а кто разгребает мелочевку за штатными юристами. И если я сейчас уйду не так, как ей хочется, мои ближайшие полгода будут состоять из типовых договоров и мелких споров, на которых ни имени не сделаешь, ни денег.

– Мне надо ехать, – говорю я.

– Езжай. – Она отворачивается к зеркалу, берет расческу. – И, Дамир. Не строй из себя жертву. Тебе не идет.

Я выхожу. В прихожей натягиваю ботинки, снимаю с крючка пальто. За спиной, из спальни, доносится звук фена – Вика уже переключилась, уже стала той, другой, деловой и безупречной, женщиной, которую через полтора часа увидят в офисе. Она умеет переключаться быстрее, чем я успеваю додумать мысль.

Я спускаюсь вниз, и внутри остается неприятный осадок. Не от того, что мы расстались. А от того, что она права – я действительно всем ей обязан. И она об этом не забудет. Такие, как Виктория Маркова, не забывают ничего.

Визуалы 2

ДАМИР Сафаров, 34 года

ВИКТОРИЯ Маркова, 43 года

Глава 5

Дамир

На улице холодно и сыро. Сажусь в машину, завожу двигатель, но не трогаюсь – сижу минуту, глядя, как по лобовому стеклу сползают капли.

Мне тридцать четыре года. За плечами развод и год отношений, которые оказались служебной повинностью. И вот на тебе: мое утро началось с напоминания, что я всем обязан женщине, из-под которой только что вылез.

Хорошая жизнь, Сафаров. Есть чем гордиться.

Я выруливаю со двора.

Дорога до дома занимает двадцать минут – через центр, мимо реки, по набережной, где в это время еще нет пробок. Я живу один, в квартире, которую после развода обставлял так, чтобы ничего не напоминало о прошлой жизни. Получилось стерильно, как в шоуруме. Иногда мне кажется, что я и сам стал таким – чистым, функциональным и пустым.

Душ, кофе, свежая рубашка. К девяти я уже другой человек – собранный, застегнутый на все пуговицы, тот самый, которого клиенты нанимают, чтобы спать спокойно. Работать я умею. Работа – единственное, что у меня получается без осечек.

Наша компания занимает три этажа в бизнес-центре из стекла и бетона. Ресепшн, переговорные с прозрачными стенами, кофемашина за пятьсот тысяч, тишина дорогого офиса, где даже принтеры жужжат интеллигентно. Здесь все продумано так, чтобы клиент, переступив порог, сразу понял: тут работают серьезные люди, и час их времени стоит как твоя месячная зарплата.

Я киваю девушке на ресепшене, прикладываю пропуск к турникету. В коридоре сталкиваюсь с Ильей – он из корпоративного отдела, единственный, с кем я тут иногда пью пиво после работы.

– О, Сафаров, живой, – говорит Илюха вместо приветствия. – А то в последнее время ходишь чернее тучи. Все уже шепчутся, что тебя Маркова совсем загоняла.

– Кто шепчется?

– Да весь этаж. Не мы одни такие глазастые. – Он ухмыляется. – Слушай, не мое дело, конечно, но по-дружески скажу: с ней бы ты поаккуратнее. Стерва она знатная. Такая мужику всю карьеру переломает и не поморщится.

Как будто я сам не знаю.

Я отмахиваюсь, иду к себе.