Второй рукой достаю из ящика магазин с патронами, который действительно лежал отдельно. Вставляю его в ствол громким щелчком. Завожу курок.

— Ты ведь помнишь, сам когда-то меня учил стрелять?

— Твою мать, — сглатывает он.

— Руки подними! — рявкаю на него.

— Уля, Уля, успокойся, — мямлит он, но руки поднимает.

А я держу пистолет крепко, и даже пальцы почти не дрожат, хотя всё внутри меня трясётся и выворачивается наизнанку.

— Какая же ты сволочь, какая же ты сволочь, — цежу я. — Ты ведь врал мне всё это время. Ты сказал, что он на полигоне, что он в безопасности, а он там, где рвутся бомбы!

— Уля, я не знал! — выдыхает он. — Честно, не знал!

— Не смей мне врать! — делаю шаг вперёд.

Муж отступает, вжимаясь в стеллаж.

— Ты ведь ничего не сделал. Хотя обещал. Ты просто тянул время, ты выкручивал мне жилы. Ты издевался надо мной и наслаждался этим. Ты просто связал мне руки, чтобы я не искала его, не мешала тебе трахаться с этой тварью в моём доме на моих глазах! Ты упивался своей властью, а он там умирал!

— Уля, Уля, все не так. Я обещаю, я...

— Заткнись! — кричу я не своим голосом. Мне самой от себя страшно. — Телефон! — рявкаю я. — Быстро отдал мне свой телефон!

— Он… остался у меня там, — хрипит, показывая наверх.

А я перевожу взгляд на ещё более бледную Киру, которая тоже стоит у стены.

— Тогда ты свой! — рявкаю на неё.

Она держит телефон в руке. Быстро направляю пистолет ей прямо в голову. Она трясётся, как осиновый лист, протягивает мне аппарат.

— Разблокируй! — требую я.

Она прикладывает палец, телефон раскрывается. А я захожу в контакты. И первым номером вижу такое тёплое, родное — «Дядюшка».

— Как здорово, — усмехаюсь я и нажимаю на дозвон.

— Что ты делаешь? — сглатывает Кеша.

— Молчи! — рыкаю на него. — Тебе верить я больше не собираюсь.

Полковник отвечает с третьего гудка, голос заспанный:

— Кирюша, что случилось?

— Это не Кирюша, — говорю я. — Но Кирюша ваша рядом, в моём доме, в постели моего мужа, вашего подчинённого, майора Давыдова.

— Что за бред? — хмыкает полковник.

— А это не бред. Это чистая правда. Я бы вам не позвонила, если бы меня не довели до ручки. Переживаю я не за себя и даже не за семью, которую разрушила ваша милая племяшка, которая стоит сейчас передо мной в одном белье и бесстыже смотрит в глаза. Беспокоюсь я только о своём сыне. Я хочу, чтобы вы узнали, где он и что с ним. Я знаю, вы можете. Иначе…

— Дамочка, вы что-то перепутали. Вы будете мне угрожать? — хмыкает полковник.

— Что ж, угрожать не буду, я просто предупреждаю. Чтоб вы понимали, терять мне нечего, мне сейчас на всё плевать. И если вы мне не поможете, я вам такое устрою. Если вы не скажете, что с моим сыном, я подниму военную прокуратуру, я обращусь на все телеканалы, я в интернет солью всё, что у меня есть. Я ославлю вашу племяшку и моего предателя мужа на весь свет. А у меня достаточно сохранено грязи, которую они творили прямо у меня под боком.

— Так, дамочка, успокойтесь, — меняется голос полковника. — Давайте ещё раз. Я правильно понял, вы Ульяна, жена майора Давыдова?

— Вы правильно поняли.

— А ну-ка дайте-ка мне этого индюка.

Я протягиваю телефон своему мужу. Он берёт аппарат, выслушивает всё, что говорит ему полковник, и теперь из бледного его лицо становится красным, как рак. Я не слышу всего разговора, но до меня доносятся отдельные гневные выкрики полковника, где он грозит моего мужа подвергнуть всем карам небесным. Но мне сейчас на это плевать.

— Меня интересует мой сын! — кричу я так, чтобы было слышно в трубку.

Кеша протягивает мне телефон назад.

— Ульяна, я понимаю ваши чувства, — начинает полковник.

— Ничего вы не понимаете! — кричу истерично. — Мой муж водил меня за нос месяц, говорил, что сын на полигоне, что он в безопасности, а теперь оказывается, что он в самом пекле! И Пашка мне сейчас звонил, прощался! — всхлипываю я рвано. — Если вы не вмешаетесь, не поможете мне, я устрою такой скандал! Вы все полетите со своих кресел!

— Ульяна, успокойтесь, — напряжённо выдаёт полковник. — Дайте мне время, я обещаю, что я лично узнаю всё, что смогу.

— Прямо сейчас! — добавляю я.

— Это будет сложно, но для вас я сделаю это прямо сейчас.

— Я жду, — выдаю я.

— Дайте мне пятнадцать минут, — отвечает полковник.

И вот он отключается. А я дрожу, как осиновый лист, но пистолет из рук не выпускаю, продолжаю держать его поднятым. И минуты тянутся для меня, как вечность.

— Ульяна... — пытается заговорить мне зубы Иннокентий. — Я понимаю...

— Рот закрой! — рявкаю я.

Рука у меня неожиданно дёргается, и вдруг на весь дом гремит оглушающий выстрел.

Слышу глухой вскрик.

Зажмуриваюсь. Пистолет всё же с грохотом падает из рук.

А потом наступает оглушающая тишина, и я боюсь открывать глаза.

Дорогие мои, приглашаю вас в еще одну новинку нашего литмоба "(Не)верный офицер"

Алена Московская