— Я сказал, сделаю всё, что смогу. Я сделал. Но бумаги уже подписаны, приказ есть, отменить это уже невозможно.

— О господи, — оседаю я на стул. — О господи…, — всхлипываю рвано.

Он затягивается, выпускает дым в потолок.

— Но ты не вой раньше времени. На полигоне твой долбодятел будет сидеть, в пекло его не пустят.

Я поднимаю на него глаза.

— Ты уверен?

— Уверен. Я договорился. Пока отправлять в горячую точку его никто не планирует. По крайней мере, в ближайшее время.

Я вздыхаю. Воздух возвращается в лёгкие, но осадок остаётся, потому что я слышу его интонацию, чувствую подвох.

— Пока? — переспрашиваю я.

— Да, Ульяна. Пока, — усмехается жестко. — До тех пор, пока ты будешь сговорчивой, терпеливой, послушной женой. Поняла?

Он смотрит на меня в упор. В его глазах ни капли тепла, только холодный расчёт. Он загнал меня в угол и прекрасно это понимает. Я опускаю взгляд. Сил спорить с ним и что-то доказывать нет. Да и права теперь такого нет. Он держит в руках жизнь моего сына, и я сделаю всё, что он скажет.

— Поняла, — отвечаю я тихо и обречённо.

Он кивает, тушит сигарету прямо в остатках салата и поднимается из-за стола.

— Вот и умница, Уля. А теперь я в душ. И приготовь мне чистую рубашку на завтра.

Дорогие мои, приглашаю вас в еще одну новинку нашего литмоба!

Ольга Тимофеева

Некрасавица для офицера

– Я думала, ты погиб, а ты тут отдыхаешь?

Смотрю в лицо бывшего. Придушить его хочется. А он прищуривается, будто пытается вспомнить.

– Отдыхаю. Мы знакомы, медсестричка?

Серьезно? Медсестричка?

– Смотрю, ты при деньгах. Ни в чем себе не отказываешь. А детям помочь не хотел? Хоть денег прислать?

– Каким детям?

Вот актер!

– Ты Яромир Бережной?

– Я. Но я тебя первый раз в жизни вижу. Какие дети? Але!

– Твои! Идиот… Показать свидетельства о рождении?

Военный летчик Яромир Бережной сделал мне двух детей – и исчез. Через полгода его видели с другой. Они шли с коляской. Потом мне сообщили, что он погиб.

А сегодня он сидит передо мной – живой, здоровый и уверяет, что видит меня впервые. Мало того, теперь он собирается выселить нас из дома, который сам же нам с детьми подарил.

Читать здесь:

Глава 10.

Так проходит месяц.

Самый ужасный, пустой, бесконечно тяжёлый месяц моей жизни. Тридцать убивающих меня дней каждой своей минутой.

Месяц, полный неизвестности и отчаяния.

С Иннокентием мы почти не разговариваем. Хотя я продолжаю играть роль порядочной терпеливой жены, но даётся мне это с каждым днём всё труднее.

Кеша как будто специально испытывает границы моего терпения, наглеет и пытается сломать. А во мне нет внутренних сил, чтобы бороться. Я ведь уже согласилась на всё, лишь бы с сыном всё было хорошо, а Иннокентий нашёл мою болевую точку и теперь давит на неё, давит и давит.

Молча и терпеливо сношу все его выпады. Единственное, в чём не уступаю, — сплю я всё ещё в Пашкиной комнате и к себе Иннокентия не подпускаю. Он бесится и частенько не ночует дома. А мне от этого даже легче.

Но видимо, он решил, что унижений в моей жизни маловато. А потому несколько дней назад он притащил свою любовницу прямо в наш дом. И эта тварь вошла сюда с видом хозяйки. Муж посадил её за стол на моё место.

— Ну что, Уля, принимай дорогую в нашем доме гостью, — сально улыбнулся он. — Обслужи Киру!

Но тут я не прогнулась. Конечно, хотелось их обоих выкинуть из этого дома, вцепиться в лицо этой наглой змеи, но я сдержалась. В очередной раз.

Только выпрямила спину и холодно сообщила, что еда на плите, а видеть я их не желаю. Развернулась и ушла в комнату Пашки.

А потом слушала звуки их омерзительного бурного секса.

Кира визжала так, как будто её убивают. Слишком ненатурально, как мне показалось, но проверять, что там у них происходит на самом деле, я не собиралась.

Мужчина, который раньше был моим мужем, для меня уже умер. Светлую память о нём я похоронила в тёмном углу моей души. А то, что от него осталось… Это ничтожество во мне ничего, кроме отвращения больше не вызывает.

Единственное, о ком у меня сейчас болит душа, это мой сын. А от него никаких вестей.

И да, Кеша рассказывает, что у Пашки всё хорошо, что он звонил его командиру. Но верить я Кеше теперь не могу. И постоянно требую от него доказательств, и он обещает мне их предоставить, обещает дать мне поговорить с тем самым командиром. Но что-то пока тянет, выкручивая из меня последние нервы и жилы.

И вот сегодня они с Кирой вваливаются в мой дом снова. И смотрит на меня эта сучка с вызовом. А я на неё смотрю почти с жалостью. Я не знаю, чего она ждёт от Иннокентия и вообще от этой жизни, если позволяет себе такие поступки, но Бог ей судья.

Я молча разворачиваюсь и снова ухожу в свою комнату.

— Иди, иди, — летит мне в спину от мужа. — Не надо нам портить романтический вечер. Да, любовь моя? — поворачивается он к Кире.