А потому первым делом я набираю их куратора. Вот только он заверяет, что никакой информации о Павле у него нет. Если бы Пашка контракт подписывал от них, он бы об этом точно знал. Но на всякий случай даёт мне телефон их руководителя военно‑учебного центра при институте.

Следующий звонок я делаю уже ему. И тот говорит мне примерно то же самое, что и куратор: про Павла ничего он не знает. И меня даже ненадолго отпускает, потому как я не думаю, что сын пошёл бы подписывать контракт через какое‑то совершенно незнакомое заведение.

И я даже немного выдыхаю.

Но буквально через пять минут мне снова перезванивает руководитель учебного центра. И говорит, что уточнил информацию, и действительно, Павел сегодня бумаги оформлял. Более того, у них готовилась группа к отправке, и не хватало одного человека. Именно на это место поставили Пашку. И сейчас его уже отправили на учебный полигон.

— О господи, но как так? Как так? — начинаю я что‑то доказывать этому старому вояке и тут же понимаю, что ему абсолютно всё равно. У него там наверняка план стоит, а судьба ребят его мало волнует.

И он мне выдаёт строго:

— Вы, мамаша, не истерите. Вы должны принять выбор вашего сына, который, между прочим, уже давно совершеннолетний. И раз он решил сражаться за Родину, вы должны радоваться, молиться за него и ждать домой. Так что не позорьте своего сына и прекратите истерику.

Он отключается. А я меня трясет от страха и безысходности.

— Уля, что случилось? — спрашивает меня дежурный врач.

— Мне надо уйти, — прошу я. — Пожалуйста, у меня дома проблемы.

И вот с работы меня отпускают. Я выхожу совершенно потерянная на улицу. И страшно мне до чёртиков, потому что я ведь знаю, как это делается, если бумаги уже подписаны, вернуть пацана назад практически невозможно. Это почти как продать душу. Но хоть что‑то ведь можно сделать?

И тут могут помочь только связи и знакомства в этой сфере. А я знаю только одного человека, который напрямую связан с военными, — это мой муж. И, конечно, ещё пару часов назад я была уверена, что больше ни о чём его не попрошу. Более того, я думала о разводе и о том, как вообще жить дальше. А сейчас всё это отходит на второй план. Мне бы Пашку спасти.

И вот я еду домой. Но Кеши там нет, хотя время уже позднее. Быть может, он на больничный ушёл? С его‑то вчерашними травмами… И где его теперь искать? У милой девочки Киры?

Набираю телефон Иннокентия. Не берет. Но я настойчива.

— Алло, — вальяжно отвечает он. — Неужели соскучилась.

— Кеша, — кричу я. — Мне сейчас не до шуток. Где ты?

— А тебе какая разница?

— Кеша, Пашка контракт подписал, — всхлипываю я.

— Какой ещё контракт? — выдает непонимающе. А потом до него, видимо, доходит. — Вот дебил! — ругается он.

— Кеша, пожалуйста, сделай хоть что‑нибудь, я тебя умоляю! Запрети, верни, аннулируй! Ты же можешь! Прошу!

— Где подписал и когда, говори?

Рассказываю все, что знаю.

— Дурака кусок! — цедит он. — А я тебе давно говорил, что ничем хорошим он не закончит.

— Кеша, пожалуйста, — продолжаю умолять я.

— Хорошо, — хмыкает он. — Я узнаю, что можно сделать. Но много тебе сразу не обещаю, потому что время сейчас такое, сама понимаешь. Вот такие дебилы сначала задницей думают, а потом родители на голове волосы рвут.

— Пожалуйста, Кеша, я тебя прошу!

— Сказал же — узнаю. Сиди и жди. Но, говорю сразу, за мою помощь ты, Ульяна, должна будешь согласиться на все мои условия.

— Хорошо, хорошо, я на всё согласна. Только спаси его, пожалуйста!

— Договорились, — хмыкает довольно. — Готовь ужин, как примерная жена. А я попробую что‑то узнать про этого засранца!

Дорогие мои, приглашаю вас в еще одну новинку нашего Литмоба!

Елизавета Найт

Офицер. Второй шанс на счастье

Через год после нашей свадьбы она ушла. Пока я пытался выбить для неё перевод ближе к себе, она просто исчезла.

Решила не тратить время на неперспективного офицера?

Возможно. Ведь тогда она не знала, кто я.

И вот теперь, через два года судьба сталкивает нас снова.

Я думал, всё прошло, но Лала всё также кружит мне голову и вызывает дикое, животное желание.

Но я уже не повторю старых ошибок. Я сделаю её своей. Снова. Но теперь уже на своих условиях.

Ей придётся согласиться.

Читать здесь:

Глава 9.

Я кладу трубку и ещё несколько секунд стою, прижимая телефон к груди, стараясь собраться с мыслями. Конечно, доверять Иннокентию я не могу, но и ничего другого сейчас мне не остаётся.

Он сказал: «Сиди и жди», — и я буду. Я готова сидеть, ждать, молиться, готовить этот чёртов ужин, всё что угодно, лишь бы он вернул мне сына.

В доме гробовая тишина. Раньше я любила тишину, наслаждалась ей, особенно после тяжёлых смен в больнице. Сейчас же мне в ней жутко.