— А я могу пойти в госпиталь помочь? Я ведь медсестра.

— Я думаю, можешь, — тепло улыбается мне отец Андрей. — Здесь медперсонала всегда не хватает. И раненых очень много.

Я вылезаю из машины. Тело с непривычки затекло после долгой дороги, и в груди всё сковано от тяжести этого места. Иду к входу в это серое здание. Отец Андрей идёт рядом со мной.

На входе у нас проверяют документы, и только после этого пропускают.

— Пойдём, я познакомлю тебя со здешним врачом, — говорит батюшка. — Спросим у него разрешения, можно ли тебе помочь.

Вот только главного врача нам найти удаётся далеко не сразу, как выясняется, он в операционной. Зато мы встречаем другую медсестру. Она тепло здоровается с отцом Андреем. Он знакомит нас:

— Это Люба. А это Ульяна. Тоже медсестра.

Я вижу, как заинтересованно загораются глаза у этой Любы. И когда отец Андрей говорит, что я готова помогать, она тут же хватает меня за руку:

— Медсестёр нам не хватает даже больше, чем врачей, — признаётся она. — Если есть силы и желание помогать, пойдём. Я тебе выдам халат и перчатки.

Прежде чем уйти, отец Андрей крестит меня, благословляет, и только потом уходит по своим делам.

Я же иду за Любой, она заводит меня в небольшую комнатку, где собран разный мединвентарь, достаёт из сумки на полу халат. Он размера на три больше, чем мне нужно, но я понимаю, что в данных условиях выбирать не приходится. Волосы прячу под одноразовой шапочкой. Пока переодеваюсь, Люба рассказывает, что вчера был огромный наплыв раненых, случился налет на здание, где укрывалось много военных, и раненых везут до сих пор.

С одеждой справляюсь быстро, и вот я уже спешу по коридору за Любой.

Она заводит меня в большую комнату, где рядами стоят кровати. Здесь их не меньше двадцати. И на каждой из них лежат ребята, молодые, не очень. Кто-то без ноги, кто-то без руки, а кто-то вообще весь в бинтах, у кого-то следы ожогов. И сердце у меня начинает биться с утроенной беспокойной силой, потому что, подходя к каждому, я боюсь и одновременно молюсь, увидеть в этом лице своего сына.

Да только нет его здесь, ни в этой палате, ни в остальных. Но в каждом из этих ребят я вижу своего мальчика, ведь у всех у них есть свои матери, жёны, дети. Их там любят и ждут, и мой долг им помочь.

Я в медицине много лет, ко многому привыкла, кровью и грязью меня не испугать, но здесь… Здесь непередаваемо тяжело. Людские страдания и боль витают в воздухе, каждый солдатик смотрит на тебя с надеждой, и ты понимаешь, что мало чем можешь ему помочь.

Но я стараюсь, делаю всё, что могу: перевязываю, обрабатываю, кому-то ставлю уколы, кому-то капельницы. Счёт времени теряю.

Останавливает меня Люба:

— Пойдём, пчёлка моя. А то так и упадёшь в первый день.

— Я не устала, — вру я.

— Не геройствуй, — с сочувствием смотрит на меня Люба. — Уж мне-то можешь не рассказывать. Пойдем, чаем тебя напою, а еще тебя Егорыч наш видеть хочет.

Я понимаю, что речь идет о том самом враче, которого искал отец Андрей.

И вот мы поднимаемся с Любой на второй этаж. Она заводит меня в небольшой кабинет, прикрывает дверь. Здесь на кушетке сидит уставший мужчина, халат его почти полностью покрыт пятнами крови.

— Здравствуйте, — поднимает на меня усталые глаза. — Меня Алексей Егорович зовут.

— Ульяна, — киваю я.

— Медсестра, значит, — хмыкает он, внимательно рассматривая.

— Именно так. Медсестра высшей категории, работала в хирургии.

— А как к нам занесло?

— У меня сын где-то на фронте. Без вести пропал.

— И что, мечтаешь найти? — тут же понимает он.

— Мечтаю, — киваю я.

— Что ж, — вздыхает этот крупный, уставший мужчина, — напишешь мне, как зовут сына и где служил. Попробую узнать по своим связям. А насчёт тебя… Раз уж Бог тебя к нам послал, может, тут и останешься? Рабочих рук у нас всегда не хватает, да и к нам везут со всего переднего края, может, и сына здесь встретишь, если повезет.

— Останусь, — решительно киваю я.

Потому что уже почувствовала, здесь я, как бы там ни было, на своём месте. Я знаю, что и дальше буду вглядываться в лица каждого вновь прибывшего бойца и, может быть, однажды я всё-таки найду моего мальчика.

Дорогие мои, приглашаю вас в еще одну историю нашего литмоба!

Анна Бигси

Офицер. Верность не обещаю

— Я на тебе женюсь, но верность не обещаю. Поняла?

Девчонка часто-часто кивает и нервно облизывает искусанные губы.

— Я согласна…

Как, мать вашу, я умудрился во все это вляпаться?!

Еще вчера меня полностью устраивала моя жизнь: служба в СОБРе, друзья, свобода и женщина, с которой приятно проводить ночи. Никакой семьи. Никаких обязательств.

А сегодня я добровольно ставлю подпись в ЗАГСе и обзавожусь женой.