Глажу его по волосам, как своего. Люба хлопочет над вторым. А потом мы перевозим их в палату. Я кормлю пацанов своим бульоном. Я ведь поняла, что они голодные, нормально не питались, еды не видели. Я отпаиваю их, откармливаю, как своих.

Что у меня внутри при этом творится, я даже не знаю, как описать. Там сплошная незаживающая рана, но пацанам я колю обезболивающее, а от моей боли таблетки нет. А потому я просто не останавливаюсь, хожу как робот. Стараюсь помочь каждому, потому что чувствую, если остановлюсь, если останусь наедине с собой, с ума сойду.

Хотя я уже почти сутки на ногах, от усталости шатает. От всех этих новостей трясёт, видимо, что-то с давлением, потому что периодически чёрные точки летают перед глазами и картинка становится нечеткой.

Но я не могу от этого парня отойти. Часто подхожу к Назару. А он, вижу, не спит. Вдруг ловит меня за руку.

— Вы знаете что? — вдруг шепчет он. — Вы обратитесь к майору Соколу.

— Что? — пронзает меня словно молнией. — Как ты сказал?

А он продолжает, не понимая моего состояния:

— Майор Сокол. Он командовал группой, которая нас прикрывала. Крутой мужик, бесстрашный. Если бы не он, мы бы живыми не вышли. Он знает там обстановку лучше других и своих пацанов не бросает. Если кто-то и может помочь, то только он.

А я немею, у меня пульсом в голове стучит: Сокол, Сокол, Сокол… Однофамилец?

Скорее всего. Тут слышу тяжелые шаги по палате за спиной. Назар вдруг оживает, глаза его загораются, и смотрит он куда-то мне за спину.

— О лёгок на помине, — вдруг усмехается он. — А вот и он, майор Сокол собственной персоной.

А я разворачиваюсь, планета под ногами начинает качаться всё сильнее и сильнее. Я не пойму уже, сплю я или меня выключило от всего навалившегося…

Он стоит в трех метрах от меня...

Широкоплечий, в запылённой форме. Лицо суровое, взрослое, обветренное, заросшее щетиной. Через правую щеку проходит длинный шрам. А глаза… те же самые, которые я видела когда-то, двадцать лет назад, а потом они приходили ко мне во сне.

Это он. Мирон Сокол.

И прежде чем я ещё раз успеваю сказать себе, что этого просто не может быть, чёрные точки перед глазами начинают летать чаще, земля качается всё сильнее, и я вдруг куда-то лечу…

Но удара не чувствую. Меня ловят его руки. И глаза его теперь совсем рядом…

— Ты? — шепчу онемевшими губами.

Он хмурится. Узнал меня.

— Ульяна? — шепчет он сбито. — Что ты здесь делаешь?