А я бегу за ним в темноту… Но куда там догнать этого спринтера. Он у нас чемпион школы был по стометровке. Я быстро выдыхаюсь. Останавливаюсь посреди тёмной улицы, задыхаясь от бега и от ужаса всего происходящего.

Господи, как же страшно! И почему всё вот так? Ругаю себя, ругаю Кешу, а ещё молюсь за сына, потому что чувствую, он на каком‑то страшном подрыве, и боюсь, что может наделать глупостей…

Если бы я знала, насколько оказалась права, я бы не остановилась. Бежала бы за сыном дальше. Но, я решила дать ему время немного остыть. А зря…

Дорогие мои, приглашаю вас в новинку Николь Келлер!

Офицер. Она под запретом

- Вы должны стать опекуном девочки, - невозмутимо сообщает нотариус.

- Чего?!

- Согласно завещанию, вы до достижения Мией двадцати одного года распоряжаетесь всеми финансами.

Зашибись! Мне же мало службы в органах и работы под прикрытием, еще и за ребенком приглядывать нужно!

- А где ребенок? Я же не видел ее ни разу.

- Она сейчас подойдет.

Дверь распахивается, и на весь кабинет разносится запыхавшееся:

- Прошу прощения за опоздание!

Резко вскидываю голову, чтобы убедиться, что мне послышалось. Что обознался. Что сказываются хронические недосып и усталость.

Ни черта.

Передо мной не ребенок, не маленькая девочка, как я себе успел представить.

Передо мной единственная и горячо любимая сестренка Кастета, с которой я чуть не переспал месяц назад в клубе.

Читать здесь:

Глава 7.

И вот совершенно разбитой и опустошённой я возвращаюсь домой. А здесь застаю картину, где милая девочка Кира хлопочет над моим мужем. Помогает ему влажным полотенцем вытереть кровь со лба, а он лежит, страдальчески прикрыв глаза, и вовсе не пытается её отгонять, как пытался ещё совсем недавно делать при мне.

— Я вам не мешаю? — спрашиваю холодно.

Но на мой вопрос никто не торопится отвечать.

— Ну что, догнала своего бегуна? — хмыкает Кеша.

— Ты сделал всё для того, чтобы у меня это не получилось. Зачем ты это делаешь? Объясни. И, может быть, пора твоей пассии покинуть наш дом? Тебе не кажется, что вы уже с ней перешли достаточно границ?

— Кира сейчас уйдёт, — цедит Иннокентий, — а нам с тобой ещё предстоит серьёзный разговор.

— Да ты что? — хмыкаю я. — О чём? Надеюсь, о разводе?

— Даже не думай! — поднимает он голову и впивается в меня гневным взглядом.

— И что же ты предлагаешь? — усмехаюсь я. — Неужели думаешь, что после всего, что ты устроил, я буду просто молчать?

— Будешь, — цинично и уверенно хмыкает Иннокентий. — И более того, на мои маленькие прихоти тебе придётся закрыть глаза.

— Даже так? — горько усмехаюсь я. — Мне кажется, ты сейчас с кем‑то меня основательно путаешь. Мне такая семья не нужна.

— А мне сейчас не нужен развод и огласка этой ситуации. И потому, поверь, я сделаю всё, чтобы ты молчала и никуда не дёргалась. Короче, так, Уля, если ты действительно хочешь, чтобы я не заявлял на Пашку, то ты будешь молчать насчёт развода. Иначе я посажу твоего отпрыска.

— Да, Иннокентий, — вздыхаю я. — Сегодня ты уже в который раз просто пробил дно в моих глазах. А теперь ещё и до банального шантажа опустился.

— Пусть так, — хмыкает он. — А сейчас, ты меня собираешься везти в больницу или надеешься, что я ласты тут склею?

— Я вижу, у тебя теперь есть другая преданная женщина, которая готова о тебе заботиться. В больницу я, так и быть, позвоню, договорюсь, чтобы тебя приняли без лишних вопросов. А у меня сын неизвестно где, и я буду его искать.

— Совсем уже дура, — хмыкает Иннокентий. — Где ты его искать собралась, мамаша? Он сейчас пойдёт по барам бухать, гулять. Это же единственный способ, которым он может доказать, что взрослый. И вот посмотришь, к тебе приползёт, только когда у него бабки закончатся. Я бы на твоём месте первым делом заблокировала ему все карты. Раз решил от родителей отказаться, пусть учится жить сам.

— Поскольку от сына ты отказался, дальше я сама разберусь, как мне жить и что с ним делать. А вам пора на выход, — указываю на дверь.

— А ты не командуй, — шипит на меня. — Кира, пойдем.

Ну да, конечно, последнее слово ведь должно все равно остаться за ним.

Иннокентий встаёт, прихрамывая идёт к выходу. Кира послушно семенит за ним. И идут они все в тот же злосчастный гараж, но на сей раз там уже не задерживаются. Буквально через пару минут я вижу, как Иннокентий выгоняет машину.

А я звоню знакомому врачу, Евгению Аркадьевичу, он сегодня должен быть на дежурстве, и объясняю ему ситуацию. Благо лишних вопросов он мне не задает, обещает помочь.

И как только я кладу трубку, тут же мои мысли возвращаются к сыну. Пробую ему набрать несколько раз, но телефон у него, конечно же, отключён. У меня ещё есть телефоны парочки его друзей, и, несмотря на поздний час, я решаюсь всё же набрать их, но безуспешно. Один из них просто не берёт трубку, а у второго телефон тоже отключён.