— А… ч-что д-делать? — всхлипывает она. — Господи…, — начинает рыдать. — Я не хотела… Я не думала…
— Это я уже поняла, что не думала!
Подхожу к ней, а она шугается от меня, как будто боится, что я сейчас врежу ей, и у меня рука, в отличие от моего сына, не дрогнет. И тут она права, сделать хочется именно так. Ведь эта дрянь разрушила всю мою жизнь. Но…
— Говори, что здесь было? Вы с Кешей…, — проглатываю это отвратительное слово. — Вы с ним любовники?
— Я… Мы… Д-да, — срывается опять в рыдания. — У нас было пару раз. И… Иннокентий Сергеевич мне очень нравился. Но… Вы простите… Вы…
— Рот свой поганый закрой, — рявкаю я. — Помоги мне, а потом поговорим.
— Он живой? — трясутся у нее руки и губы, когда она опускается на колени перед Кешей. — Господи, я так боюсь крови… Я не думала, что так…
— Сиди тут, я сейчас.
Иду в дом, выворачиваю аптечку. Нахожу нашатырь, бинты, воду. Возвращаюсь в гараж, Кира гладит Иннокентия по голове и приговаривает:
— Кешенька, прости, любимый, прости меня дуру. Я как лучше хотела-а-а. Я же тебя люблю-ю-ю.
И Кеша открывает глаза, слабо ведет вокруг поплывшим взглядом.
— Где Уля, — хрипит он, отталкивая от себя девчонку.
— Здесь я, — подхожу ближе. Вроде взгляд осознанный, значит, оклемается. — Держи, — даю ему стакан воды, приподнимаю голову.
Кеша отпивает пару глотков, начинает кашлять. Глаза у него снова закатываются, я тут же подношу к его носу вату с нашатырем.
Он приходит в себя.
С трудом мы с Кирой помогаем Кеше подняться, ведем его в дом, усаживаем на диван.
— И где этот гаденыш, который меня чуть не убил, — цедит зло муж. — И чего это ты коллег своих не вызываешь, боишься, что посадят твоего паразита?
— Этот паразит наш, Давыдов. И да, посадить я его не дам, а по роже ты получил за дело!
— А вот тут ты не угадала, Уля, — оскаливается кровавой улыбкой Иннокентий. — Он мне неродной, если ты забыла, и покрывать я его не собираюсь! Кира, дай телефон, я сам ментов вызову!
Дорогие мои, эта книга выходит в рамках Литмоба "(Не)верный офицер"
Сегодня я хочу рассказать вам об одной из книг нашего литмоба.
Татьяна Фомина
Офицер особого назначения. Приказ на измену
— Когда ты собирался сказать об этом? — заставляю произнести себя вслух то, что разрывает сердце. — Или ты вообще не собирался мне об этом говорить?
— Сказать о чём? — в любимом голосе слышится непонимание.
Не верю!
— О своём новом задании! — выпаливаю, сдерживая слёзы, но они сами текут из глаз.
— Саша, пожалуйста, дай мне всё объяснить.
— Объяснить?! Что ты собираешься объяснять? Что начальство тебе дало добро на измену?!
Он — офицер особого назначения: без лица, без имени, без права на выбор. Только приказы.
Я знала, что когда-нибудь это случится. Что он получит приказ, который перечеркнет всё, что у нас было. Но я никак не ожидала, что это будет приказ на измену.
___
В полученном задании всё чётко и просто. Но никто не сказал, что делать, если цель окажется твоей бывшей любовью, ради которой я был готов спуститься в ад.
Я похоронил её четыре года назад, а теперь она стоит передо мной — живая, холодная и чужая — и смотрит так, будто мы никогда не знали друг друга.
Я должен войти в доверие, чтобы выдать её. Выполнить приказ — значит, потерять её снова. Спасти — нарушить всё, чему служил.
Но чем ближе конец операции, тем яснее: карты фальшивые у нас обоих.
Читать здесь: